Артания

Послышался треск, на пол упали обломки двух стрел.

– А теперь, – сказал отец, – сделаем вот так…

Он подал младшенькому весь толстый пучок стрел, улыбнулся, сделал приглашающий жест.

Ютлан взял стрелы, детские ладони едва-едва обхватили весь пучок. Все видели, как он закусил губу, напрягся, даже побагровел. Пучок медленно начал гнуться. Все затаили дыхание. Ютлан нажал сильнее, послышался треск. Из рук мальчишки на пол посыпались сломанные стрелы.

Ютлан выжидающе уставился на отца.

– И что с того, отец?

Отец открыл и закрыл рот.

За его спиной верховный волхв чему-то прыснул и, зажав рот ладонью, поспешил из зала.

– А ничего, – наконец ответил отец с досадой. – Дураком ты растешь! Боюсь, им и останешься.

Тогда все трое так и не поняли, почему отец ушел, чем-то очень рассерженный. Часто потом Придон вспоминал этот эпизод, усмехался. Иногда даже их героя-отца постигала неудача. Особенно когда касалось воспитания… Так и росли, больше зная воевод и начальников дворцовой стражи, чем подолгу исчезавшего в походах отца.

И вот теперь мать мертва и лежит в этой усыпальнице, отец исчез, странный лунный свет волшебным покрывалом укутал сад и каменный свод, сверху можно рассмотреть самые мелкие капельки росы, а внизу могильная тьма и даже сырость могилы…

Темная фигура качнулась, багровый свет нечеловеческих глаз осветил лицо. Придон, опасаясь, что младший брат исчезнет, сказал тихо:

– Брат!.. Это я, Придон.

Уже без страха, а чувствуя тихую печаль, он подошел, Ютлан стоял неподвижно.

Лицо не по-детски серьезное, вместо глаз все тот же яростный огонь, что сейчас стал тише, не выплескивается из глазниц. Высокие скулы нехорошо блестят, словно металлические, щеки в тени, только выступающий подбородок поймал лунный луч и позволил ему растечься по нижней челюсти.

– Я тоже люблю нашу маму, – сказал Придон тихо, – и тоже прихожу сюда… украдкой.

Ютлан угрюмо молчал. Придон обнял этого странного младшего брата, пальцы ощутили, как напряглись твердые мышцы, звереныш явно боролся с желанием вырваться и убежать.

– Я знаю, – прошелестело в темноте. – Я видел твои следы.

– Разве я оставлял? – спросил Придон тихо. – Я же… Ах да, ты же лучший следопыт.

Ютлан помолчал, спросил так же угрюмо, голос звучал сипло и не по-человечески, будто Ютлан говорил последний раз очень давно:

– А откуда знаешь про меня ты? Я следов не оставляю.

– Я чуял запах, – ответил Придон.

Придон не выпускал брата, держал легонько за плечи.