Холмы Мастеров l. Душа Махабира

Вместо ответа, Рюга помотала головой, на что козлобородый начал что-то болтать, старец шикнул, наругал его, повышая тон с каждым словом, халид покаянно наклонился и умолк.

– Ты спросил ее, знает ли она тебя?

– Да, – ответил Фин.

– Она подтвердила, что знает! как это понимать?

– В наших краях этот жест значит нет.

– Тогда спроси еще раз и пусть она ответит словами. – сказал старик, скучил брови и наклонился вперед.

Фин подчинился – «К чему этот театр, будто они готовы поверить нам на слово…» – думал парень, но делать было нечего.

– Нет, я его знать не знаю, – ответила Рюга, смотря каждому из сидевших в глаза, пытаясь вложить во взгляд как можно больше презрения, чем накаляла обстановку.

– Откуда вы прибыли в Махабир? – спросил старик Фина.

Долго выбирая слова, парень еле-еле смог объяснить им, что они оба из тех мест, о которых даже не слышали о Махабире, и не имеют понятия, как попали сюда. С трудом Финланд смог найти слова, подходящие для обозначения Холмов Мастеров и Старой Империи – «Почему они верят мне? Почему не сомневаются в моих словах?!»

Троица наг за спинами халидов поднялась.

— Я требую их казни, они напали на меня, я…

Три маски резко, как шея ящерицы, повернулись к нему и прошипели два слова.

– но…

После этого к нему подошел старик, наклонил его, схватив за ухо, и сквозь стиснутые зубы отчитал. Рюге это зрелище доставило немало удовольствия, она уже устала нервничать и позволила себе отзеркалить улыбку козлобородого. Толкая в спину, дед выдавил его из зала.

Пару минут наги в масках и стража просто стояли. Рюга, не выдержав, сказала.

– Ну так чего ждем?

На что ей тоже поднесли глефу к горлу, сглотнув она напрягла мышцы по всему телу, – «Перестань трястись, чтобы сказал Хан…» – Подумала Рюга, прикусила губу изнутри и закрыла глаза.

Вскоре в залу четверо наг на плечах внесли огромную чашу и поставили ее перед Фином и Рюгой. Троица скомандовала что-то.

– Они говорят, что мы должны заглянуть в него, – пояснил Фин, после этого его подтолкнули вперед.

Золотая чаша стояла на уровне груди парня, он видел чистейшую воду в бирюзовом блюде из неизвестного ему камня. В ней отражалась мозаика потолка.