Предназначение. Книга 1. Часть 4

Подхватил он его довольно ловко, но вот дальше явно не знал что делать – так и поддерживал его, чтобы тот не упал.

Я увидел его растерянный взгляд, которым он обвел всех, толпящихся вокруг. Еще никто до конца не понял, что произошло, прошла всего секунда или две, и присутствующие начнут реагировать на ситуацию чуть позже.

Я успел соскочить с Грома и рвануть в сторону кареты, в которой ехала наша магесса, когда меня догнал громкий горестный крик. Не обращая на него внимания, я подлетел к карете, распахнул дверь и быстро, пока магесса не стала возмущаться моим беспардонным вторжением, скомандовал:

– Госпожа магесса, срочно нужна ваша помощь! Поторопитесь!

Ничего не понимающая госпожа Дина, нужно отдать ей должное, не стала задавать никаких вопросов, а просто покинула карету и встала напротив меня, вопросительно глядя мне в лицо.

– Быстрее! – я схватил ее за руку и буквально потащил через толпу, которая уже успела окружить отца.

Я похлопал первого из стоящих к нам спиной. Он обернулся.

– Пропусти! – я был мрачен и краток, как судья при вынесении приговора. Видел я один раз. – Помощь!

Орк посторонился и хлопнул по плечу стоящего впереди.

– Дорогу! – бросил он, когда тот обернулся. Орк смерил первого неприязненным взглядом, и хотел, видимо, уже что-то сказать, но орк указал на нас глазами.

Этот, судя по всему, сделал для себя какие-то выводы, потому что просто кивнул и бросил:

– Держитесь рядом!

После чего, начал просто довольно быстро двигаться вперед, раздвигая стоящих перед ним орков, как медведь раздвигает кусты малинника, чтобы добраться до самых спелых ягод. Орки ворчали, но когда замечали нас, идущих в кильватере, моментально замолкали и помогали нашему ведущему раздвигать впередистоящих.

Прошло не больше полуминуты, а мы уже добрались до цента этого сборища. Отец все еще поддерживал своего друга, и о чем-то разговаривал с пожилым, совсем седым орком, на груди которого болталось такое количество различных висюлек, которые, как я подозревал, были амулетами, что татуировки, которыми была щедро разрисована его грудь, были практически не видны.