Предназначение. Книга 1. Часть 4

Да что же это делается то?! Что он себе за коника подобрал, что тот как птица летает?! Мой Гром – быстрый конь, у него легкий всадник, это я о себе, а жеребчик орка несет на себе такую тушку, что ой-ой-ой! И ничего – не отстает!

Это что, это значит, что он лучше Грома?! А вот хрен вам! Я опять сжал коленями бока коника, пригнулся к его голове и, слегка напрягая голос, громко попросил:

– Ну, давай Гром, давай, родимый, наддай еще! Ну, пожалуйста, ты ведь сможешь, я знаю!

И он еще прибавил скорости! Но, к моему изумлению, через несколько мгновений прибавил и жеребчик Зерта! Да он там что, заговоренный, что ли?!

Увлекшись бегством, я совсем перестал смотреть за окрестностями, да и, честно говоря, не до того мне было – я был весь в этой гонке! Это было… волшебно! Я ощущал, как работают мощные мышцы моего коня, в лицо бил ветер, а в душе росло и крепло ощущение какой-то нереальной, всепоглощающей свободы! Наверное, так чувствует себя птица в полете!

Я – как птица, я – орел!

Из-под копыт моего коня не то что-то выскочило, не то взлетело, я не разобрал, но Гром, от неожиданности рванул в сторону, я от неожиданности не удержался в седле, земля поменялась местом с небом и я, даже не успев как следует выругаться, с ней встретился!

М-да, не орел я, а козел! Сколько раз отец говорил:

– Смотри, куда идешь!

Ну, в данном случае, едешь.

Да вот, оказывается, не в прок!

Подниматься я не спешил. Странно, но лежать мне было удобно, ничего нигде не болело, я даже слегка поерзал, чтобы убедиться в этом, а потом перевернулся на спину, чтобы видеть небо.

Но, увы, минуты вот такого незамутненного счастья, как я понял, выпадают редко и долго не длятся. Вот и у меня идиллия закончилась довольно быстро, а точнее, со стуком копыт Зертова жеребчика.

– Ты как? – он, не слезая с седла, окинул меня внимательным взглядом.

– Да вот, пока ты не примчался было хорошо! – и я подмигнул ему.

– Ну и хорошо! – подытожил он, и я услышал удаляющийся перестук копыт его коня.

Не успел я удивиться такому быстрому исчезновению орка, ну и порадоваться, заодно, что меня оставили в покое, как рядом застучали копыта. «Отец! – понял я. – Сейчас ругаться будет, и обязательно назначит какое-нибудь заковыристое наказание!» – я ощутил некую обреченность.