Последняя схватка

Достав длинную зажигалку, она зажгла в плите огонь. В трубе сразу загудело, тяга была хорошей.

Тихонько передвигаясь по дому, она занялась приготовлением простой каши с картохой для пса, вымахавшего размером с теленка. Так и проходил ее день. Одно и тоже. Десять лет подряд.

Этот день был таким же, как и тысячи до него. Но с утра в душе Татьяны Петровны появилось ожидание чего-то. Должно было произойти, что-то необычное. Она как обычно встала с восходом, занялась повседневными делами. Покормила пса, приготовила свежий борщ.

После обеда не выдержала, оделась в лучшее платье, годы провисевшее в шкафу, взяла старомодную сумочку и пошла в сторону ближайшего супермаркета. Того самого, где перед пропажей работал ее сын.

Десять лет она обходила его стороной, а вот сегодня решила пойти именно туда. Как будто сердце что-то почуяло. Жители ближайшей трехэтажки, в этот момент находившиеся во дворе, с удивлением смотрели на прошедшую мимо них, будто помолодевшую на десять лет женщину, считавшуюся помешанной, выходящую из дома только в день пенсии.

За годы все успели выучить график, Да и направлялась Татьяна Петровна в сторону, противоположную обычному направлению. Старожилы помнили, что в том направлении, буквально через квартал располагался сетевой магазин, где работал ее сын. Хороший парень, отставной военный. Но вот пропал и все.

По городу ходили слухи, что через месяц в том же городе, куда уехал Виктор, пропал и его лучший друг – Андрей Щепкин. Но все на уровне слухов. Андрей был довольно крупным для небольшого городка бизнесменом, так что его исчезновение связывали с бизнесом. Но еще больше пересудов началось после того, как Татьяна Петровна прошла обратно, неся в руках килограммовый торт.

Михалыч, такой же древний, как и сама Татьяна Петровна, не выдержал и, когда та проходила мимо, спросил:

– Петровна, ты чего эт, гостей, что ли ждешь?

Та замедлила ненадолго шаг, подняла голову.

– Сын должен сегодня быть, вот тортик ему к чаю. – тихо ответила она и пошла к своему дому.

А Михалыч покрутил пальцем у виска и сказал в пустоту:

– Совсем плоха, Петровна стала. Десять лет от сына ни слуха, ни духа, а тут на тебе приедет.