Нечестный штрафной. Книга первая. Часть первая

Обычно она халат свой врачебный на платье одевала, а тут, видно из-за июльской жары в Хабаровске, носит, во всяком случае на дежурстве, на голое тело. Но халат из плотного материала и практически не просвечивается. Можно только разобрать наличие нижнего белья по его контурам в районе талии и в районе груди.

Но не спорю, жарковато, хоть на окне и сетка натянута, и окно полностью открыто.

Мне-то ничего, я привык, а вот слегка подвыпившей, к тому же, слегка полноватой женщине, явно жарко. Халат у неё четкий, не на пуговицах – молния на всю длину.

Присела на стул, закинула ногу на ногу, оголив немного бедро.

Подхватила с импровизированного стола бутыль.

– Ого, литровая расфасовка! – удивлённо произнесла она. И по слогам… – «Коллексьон персоннель. Франсуа-Луи Вюиттон», Кюве Приве дю Шато Ласкомб, две тысячи двенадцатый год, в подарочной коробке, тысяча миллилитров. Красное. Сухое. Сделано из винограда сорта Каберне Совиньон. Ведь оно ужасно дорогое, Андрей! – смотрит на меня своими зелёными глазами.

Миллион бы сейчас отдал, чтобы узнать, что в её головке сейчас творится, какие мысли мелькают. Уж больно щёчки от смущения порозовели. Но я-то малец, тринадцати лет, хотя и телом вышел, и не только. Рост подкачал немного, но ничего, ещё подрасту, уж точно. Парень явно в меня уродился, ведь почти четырнадцать мне.

– Не дороже денег, уважаемая Зинаида Степановна. Друзья привезли, да и где бы я нашёл тут, в этом захолустье такое вино? – усмехнулся я.

Она всё рассматривала этикетки.

– А штопор то у тебя есть, ухажёр?

– Обижаете, тетя Зина! У меня нож есть, швейцарский! Там всего напичкано. Сей момент!

– И хватит меня тётей звать! Зина нормально будет.

– А если Зизи? – вспомнил я песню Шуфутинского.

– Да легко! – и приспустила немного молнию на халатике, открывая мне вид своих прекрасных полушарий.

Провокация удалась на славу – что бы я ни делал, куда бы ни старался спрятать руки, но взгляд косил на эти белые бугорки, а эта проказница ещё газету деда со стола взяла и обмахивается ею, типа, жарко ей.

Уселась, главное, на мою кровать, ей так, видите ли, удобно, мою подушку под спину. Кровать моя у стенки и окна, соответственно. Я же пересел на стул. Ниже получается, зато этого соблазнительного безобразия, в её приоткрытом сверху халатике, мне не видно. Но есть, увы, и другая проблема – ее ножки закинуты нога на ногу и бёдра открыты.