Нечестный штрафной. Книга первая. Часть первая

И глаза такие добрые, я даже попытался улыбнуться, правда, почему-то мышцы лица почти не слушались, получился какой-то оскал, вон, как удивлённо глаза женщины расширились.

– Знаю, что больно, – произнесла она, – но у тебя всё тело в синяках, и даже есть пара очень серьёзных переломов.

Это что, у меня, что ли, переломы?!

Вообще ничего не понимаю.

– Ты меня слышишь? Если да, то моргни… – раздаётся рядом. Даже глазами крутануть трудно, но явно медсестра со мной разговаривает, во всяком случае, её голос я ушами ловлю.

А вот хренушки, глаза то закрыл, а вот открыть их уже не могу!

– Заснул… – раздался голос той же женщины.

– Марина Николаевна, как там наш маленький пациент? – уже мужской голос появился.

И шаги я его, ещё когда он шёл по коридору, услышал. Это, видно, и есть доктор, как там его, ага… вроде Геннадий Яковлевич.

– Заснул, наверное, во всяком случае, глаза больше не открывал, Геннадий Яковлевич.

Угадал…

– Ну и пусть спит. Чудо, что вообще пришёл в себя, хотя пока так и непонятно, как у него с головой.

Всё-таки, кроме переломов обеих конечностей, он головой неслабо ударился.

– Да, не повезло мальчику! Враз всех лишиться. Месяц у нас отлёживается и только-только из комы выходить начал.

Э… чё за дела?! Какие переломы?!

А между тем, медперсонал продолжал обсуждать одного из своих постоянных пациентов, каким по счастью, или несчастью, оказался я.

– Всего месяц… – продолжил мужской голос, принадлежащий этому, неизвестному мне, доктору… – а сколько рядом с ним шумихи связано! Отчим то его – бизнесмен, по дальневосточным меркам весьма богатый.

И заводик имел в Комсомольске и базы в Хабаровске, в том числе, две квартиры, а у жены аптеки две штуки. Причём, в центре городов, что в Комсомольске, что у нас, в дальневосточной столице. Богато жили…

– Ага! – хмыкнула медсестра… – то-то теперь столько нахлебников набежало, и оказалось, что парнишка и вовсе круглый сирота, и ничего у него нет. Тут, говорят, его из квартир выписали под шумок, но боятся, что прокуратура прознает, и по-быстрому решили продать их.

То-то так и ждут, когда мы сообщим, что мальчик умер, или, в худшем для них случае, не в себе!

– Родственники по линии дочки их совместной подсуетились неслабо, да чего говорить, говорят, у них в роду прокурорских море. Самое удивительное, что мальчонок то тоже от матери и родственники есть, но он нелюбимый внук. Отца его ненавидели родственники матери, а потом и на пацана эта ненависть перекинулась.