Малыш Гури. Книга пятая. Часть вторая. Неуловимый

А ведь видно, она, и правда, Валькирия, вон, как лихо откуда-то из-под юбки кинжал вытащила, и виртуозно крутанул им возле носа брата.

– Смотрю, и у тебя совсем весело стало? – усмехнулся Ушер.

– Это точно! Как ты ей тогда рассказал про нашу герцогиню и её лучшую подругу, Верховного мага Герцогства, храни их боги, так словно с ума сошла, у них теперь, как будто соревнование, и не в том, как рукав пришить соревнование идёт, а кто лучше в боевых дисциплинах продвинется, ну да ладно, отвлеклись. А ты, мелкая, кинжал убери.

– Кто? Эти?! – с презрением сказала девчонка, и вдруг ойкнула…

Её кинжал уже рассматривал барон, держа его небрежно и как бы с ленцой.

– Неплохая заточка, а больше про него хорошего ничего не скажу. Корявые руки у кузнеца, который мастерил сие непотребство. Спуски неровные, несимметричные! – выдал барон.

– И рукоять… ну, она ещё ничего, пойдёт, а вот лезвие, хоть и прокалено, но видно, делался он из старых обломков.

В комнате мастерской повисло напряжённое молчание.

Ушер, вначале, молча, закатил глаза в потолок, а потом, покачивая головой, смотрел на наши довольные рожи.

У девушки от непонимания, как у неё так быстро отобрали оружие, наливались глаза водой, а парень, впервые за всё наше недолгое знакомство, с благодарностью на нас смотрел, и в его взгляде даже проскальзывало восхищение, а вот мастер просто сказал:

– Вот про что я тебе всегда и говорил.

Но тут уже учтиво повторил мой поклон, пускай и не столь изящно, барон.

– Прошу простить меня, сударыня, но как-то само собой произошло! – с поклоном отдавая кинжал в руки обрадованной девушки, сказал Шварц.

Но столь трогательной сцене не дал быстро закончиться я.

– Прошу простить мою наглость, но если, господин капитан, останутся деньги от двухсот золотых, то я бы хотел лично пообщаться с парнем красавицы Катрин, и поговорить на предмет изготовления наконечников для стрел, ну и кинжалы бы, я всё-таки для всех прикупил, а для ушастой и меч можно, она с ним явно умеет обращаться!

Опять немая сцена в мастерской. Старый друг наёмника изумлённо смотрит, нет, не на нас… он рассматривает раскрасневшегося Ушера.