Берсерк забытого клана. Рунические войны Захребетья

Иной раз мне даже чудится, что высота этого ограждения увеличивается с каждым случаем моего рунного творчества. Того, что пока не блещет ничем выдающимся, ну, кроме наносимого урона себе любимому, и с трудом восполнимого ущерба окружению. Насаждениям там, постройкам всяким…

Но кажущая неприступность, для нас с Гриней, лишь кажущаяся. Мы продумали некие ступеньки, неприметные углубления, с помощью которых это препятствие становится вполне себе преодолимым.

Перемахнув через него, я остановился.

– Ты чего, Феликс? – среагировал Гришка на мою заминку.

Парень развернулся и удивлённо уставился на меня, ожидая пояснения.

Ну а я вдруг смутился, прикидывая, каким таким правдоподобным образом завуалировать посещение соседки Ксении. Проблема.

Ну, вот, ничего не могу с собой поделать, хоть сквозь землю проваливайся. Запала в память её ладная фигурка… Коса ещё эта её, которая до самой за… Короче, мне чуть ниже пояса будет. А разве много соскучившемуся до любовных утех парню надо, до появления азарта-то пламенного? Правильно! Мало совсем надо! Достаточно воспоминания.

– Я тут, в саду погуляю, – обвёл я пространство вокруг взмахом. – Подумать надо, и вообще, побыть одному неплохо. Часика два, кряду, – брякнул я то, что первым пришло на ум.

В глазах и на лице друга промелькнула искра понимания.

– Хорошо, – согласился Григорий. – Давай, я это в дом занесу, – он указал на револьверы. – Да и шпагу почищу, всё одно, не усну после ваших допросов эск… Эксцентрических! – добавил он, протягивая руку.

Я кивнул и в душе обрадовался. Отстегнул ремень с кобурами, затем патронташ и снял перевязь со шпагой. Протянул всё оруженосцу.

– Один пока при себе оставлю, – я вытащил оружие с глушителем, так и не свинченным. – Пущай со мной побудет, а то, мало ли что! Ты, кстати, готовься, да особо не расхолаживайся, – решил я дать напутствие. – Мы с тобой с самого ранья отседова сматываемся! Отправимся встречать Николая Фёдоровича с пополнением. По Василисе-то небось скучаешь уже? – напомнил я о загадочной внучке Деда Ермака, способной к управлению Элементалем Жизни, не иначе.

Гриня расплылся в мечтательной улыбке и направился по тропинке ко входу, а я обрадовался в очередной раз, избежав ненужных расспросов и уточнений от друга.

На сим я один и остался, для проформы присев на колодезную кладку и вошёл в образ мыслителя. Это на тот случай, если Гришка обернётся. Он и обернулся, в дверях, на самом пороге входа в дом антиквара.