В Цепях Вечности

Воевода отметил, что во взгляде этой женщины есть что-то царственное и магическое.

– Ваше величество, – торопливо сказал один из солдат, тот, что постарше, – мы клянемся небом и землей, что не видели, как принц покинул шатер. Мы были рядом и не выпустили бы его!

Король быстро посмотрел на женщину, та ответила надменным взглядом.

– Лучше бы ты поклялся своей головой! – сказал Оргволд, а затем резко повернулся к солдатам и Брунду. – Ибо ее вы все потеряете!

Воины смиренно промолчали.

Мысли Оргволда метались, в голове с каждой секундой разгорался лихорадочный жар.

Внезапно в тишине прозвучал хрипловатый женский голос, в котором смешалось недоумение и радость.

– Они все еще здесь…

Оргволд посмотрел на нее в замешательстве.

– Кто? Принц?

– Камни, – глаза Веноры возбужденно сияют. – Они все еще здесь. Пусть кто-нибудь проводит меня к шатру Лурина.

Чувствуя, как тяжесть покидает тело, Оргволд махнул рукой гвардейцам, и опустился на трон.

Шатер опустел. Король с облегчением перевел дух.

* * *

Гелим и Ланг с возбужденным интересом рассматривают четыре странных камня, которые Ланг держит на раскрытой ладони. Два из них – мутно-зеленого цвета, один – темно-синий, точно небо после заката. Последний камень красно-коричневый.

– Что это за…? – спросил Гелим и посмотрел на товарища.

Ланг неуверенно покачал головой.

– Не знаю.

Сокол уже несколько минут сидит перед ними, не сводя с воинов глаз. Костер подсвечивает его так, что с одного боку птица выглядит окруженной пурпурно-золотистым сиянием, а второе ее крыло едва угадывается в темноте, словно темная половинка луны.

– Так, – сказал Гелим, воровато посмотрев по сторонам и убедившись, что никто их не слышит – у ближайших костров воины уже засыпают или разошлись спать.

– Слушай, – остановил его Ланг, – мне как-то…того…не по себе.

– Ты чего? Разбогатеем ведь. Бросим эту чертову армию, заведешь дом, женщин, детей.

– Да ты послушай…Этот принц, как там его, из Данмара исчез ведь не просто так.

– Да какая разница, камни-то у нас! – воскликнул шепотом Гелим. – К черту этого перебежчика!

– Он колдун, этот принц, зубами клянусь! В шатре он после себя призрака оставил.