Эльфы средней полосы

Причем мешки старые, дырявые, в них легко проникает влага, пыль и мелкие камушки. В общем, ощущения от такой ходьбы явно не для слабонервных. Одежка на мне была под стать обувке. Что-то вроде монашеской рясы с узкими рукавами и большим карманом на животе. Как кенгуру, честное слово. Ряса была старая и местами заштопанная. Плащ на мне был тоже явно не новый и с чужого плеча. Каналья Реддис, на что же он потратил денежки, которые я ему оставил в прошлый раз? Явно не на наряды и не на научные книги. Наверняка на кабаки да на бордели.

В общем, кладбище я преодолел без приключений, лишь уже ближе к выходу испугался до одури. Но без всякой мистики. Просто наступил на сухую ветку, она треснула, и тут вокруг что-то затрещало, заскрипело, захрипело. С трудом удержался от желания уподобиться страусу и засунуть голову в кучу песка у свежей могилы. Потом разобрался – это стая кладбищенских ворон переполошилась, сами перепугались не меньше моего.

Я перешел небольшую речушку, питавшую городской ров, по шаткому мостику, прошел вдоль штабелей кругляка из лесов Его Светлости и, наконец, ступил на большую дорогу. Вот и город, совсем рядом. Мощные зубчатые стены, окруженные глубоким рвом. Ворота, естественно, закрыты, мост поднят. И что бы в этом мире ни случилось, опустят его никак не раньше восхода солнца. Разве что Его Светлости взбредет в голову прокатиться верхом на ночь глядя, только это вряд ли.

Но не беда, кроме ворот и моста есть еще сторожевая башня и калитка в ней. И лодочник, который всегда рад перевезти вас всего за пару медных монет. Я похлопал по тощему кошельку, подвязанному к поясу моей рясы, и обнаружил, что кошель пуст. Пройдоха Реддис оставил меня без наличности. Ужо я ему задам! Ладно, попробуем обойтись без денег, чай не впервой.

Лодочника я застал за его любимым занятием. Лодочник – вольноотпущенный гоблин по кличке Репей, торговался. И хотя городской магистрат установил твердую цену за переправу через ров ночью в два медяка, один из которых шел прямиком в городскую казну, а второй – исполнителю работ, то есть лодочнику, Репей всегда торговался. И мне кажется, совсем не из-за жадности. Просто бывают люди с такой натурой. Ему не выгода важна, а сам процесс торга.