Народные Сказы о древней истории Русов

Вздыналъ Царь рогъ меду до неба,

тыкалъ мечомъ до мяса, и вздыналъ,

вздыналъ мясо до Перунка добраго,

потомъ бралъ щитъ и держалъ надъ столомъ,

а такъ говорилъ Царь: «Благослови, Боже,

рогъ нашъ прими, насъ благослови,

ежу нашу степовую, якову маемо,

а защити людей щитомъ моимъ одъ враги!»

И тожъ пили люди славу Богу,

и кричали тричи славу Царю,

а то жъ седавали ясти, пити,

и спевака послухати темъ часомъ.

Спевакъ вставалъ, Царя славилъ,

и Царь ему рогъ меду давалъ сребряный,

а коли жъ тотъ пилъ, и рогъ отдавалъ ему,

абы память Царскую имелъ прото.

А те жъ люди, что налево сидели,

все Макодунами звалися!

И Царь былъ одинъ за всехъ,

и все были за него одного.

Тутъ спевакъ пелъ, починалъ:

«Слава Богу на небе, слава!

И Царю-Князю Макодуну слава!

И кажному роду-племени слава!

И всякому, кто Макодуномъ прозывается!

Булы часы, коли жъ Руса Ойраза была.

Булы часы, коли жъ Сварогъ царевалъ надъ ними,

и тый часъ земля дрягнулася и до воды пошла,

а Сварогъ-Царь людей до полудне велъ,

шли они лодями по морю бурьному,

не пили, не или, схолодали,

и за три дни до великой земли пришли.

Царь ихъ передъ берегомъ рыбу великую

трезубомъ зъ вовны доставалъ,

и то, повелъ, есть одзнакъ Боговъ,

яко Руса не пощезне, и Сура въ небе будеть,

и Руса по тяжку часу будеть

въ земле новой на [й] лепше житья имать.

Пошли Русы дале по протоце,

и тамъ же Янушъ Рыбень былъ,

а велика устраданья за Русу взявъ,

и оказалъ такъ Яношъ людямъ:

«Кланяюся я Царю нашему одъ бела лиця

до Сурой Земли, бо я жъ белый,

мужъ Земли Русой, и еще кланяюсь

одъ бела лиця до Сурой Земли

Роду Руському великому, хороброму,

и еще кланяюся всемо людямъ Руськимъ

одъ бела лиця до Сурой Земли!»

А якъ спевакъ того доспевалъ,

подходилъ знавецъ гилочный,

а два пруткы подоймалъ, а крутилъ,

и сталъ лицомъ до полудня,

а тако жъ кричалъ Царю Макодуну:

«Гэй, Царь, гэй, Макодунъ! Гономъ!

Гономъ гони до полудня! Скачи туда!

Бо гоныть Грець люду нашу!

До отроцтва гоныть, а три тысячи!

А догонишь ихъ завтра рано въ утери,

по всходъ Сонця нашего великого.