Три Магистерия

Поднимает голову вверх и, раскрыв клюв, издает крик. Пронзительный, страшный, рассекающий тишину, как молния. Никого нет рядом. Зрители и палачи уже покинули место казни. Ворон снова кричит. И снова.

У Ворона есть имя – данное ему человеком – Ворона зовут Тиль. Нечеловеческое имя птицы не знает никто.

Почти никто. Внезапно на крик птицы появляется человек.

Со стороны леса идет старец, спина его согнута, борода белая, как снег.

– Не кричи, не кричи так, – говорит старец Ворону.

– Слышу и знаю. «Знаю твое имя», – говорит и произносит имя Ворона на языке птицы.

Старец подходит к еще живому повешенному и перерезает ножом веревку, поддерживая висельника так, чтобы тот не упал.

– Ты еще жив, и ты будешь жить, – говорит старик. – Из семерых я выбрал тебя. Ты можешь изменить свою судьбу. Ляг, отдохни. Я оставлю тебе немного денег, еды и воды. Они тебе понадобятся. А мне надо идти, – и медленно удаляется в сторону леса.

Ворон подлетает к спасенному человеку, садится рядом с ним.

Проводит крылом по его голове и резко взмывает вверх, улетая вслед за стариком, ушедшим в глубину леса.

Ганс, так зовут повешенного, оставшегося в живых, засыпает.

Ему снится его детство и мельница. Высокая фигура отца возвышается над ним.

– Ганс, – говорит отец, – тебе надо работать. Ганс тащит на себе мешок с мукой. Ему тяжело,

жаркий полдень, но от отца не спрятаться.

– Ганс, – говорит отец, – посмотри мне на ладонь.

На ладони серебряная монета.

– Ганс, у нас большая семья и надо трудиться, надо много трудиться, Ганс, чтобы у нашей семьи были такие монеты. Много монет.

– Папа, – со слезами говорит мальчик, – я устал, позволь мне отдохнуть…

Но отец смотрит на него, и в его глазах нет жалости.

– Ты должен трудиться, Ганс. Как и я, как и мой отец, и отец моего отца. Таков мир. В нем нет места для жалости, для слабости, для бедности, – говорит и уходит.

И изо дня в день Ганс работает.

Однажды Ганс нашел Ворона, который не мог летать.

Прошло время, крыло у Тиля зажило и постепенно он начал летать. Тиль садился Гансу на плечо, расправлял крылья и пытался словно бы укрыть ими Ганса. И когда Тиль покидал дом, иногда надолго, он всегда возвращался к тому, кто его спас. Тиль стал самым близким другом Ганса.

Но был у Ганса и еще один друг. А точнее сказать – приятель.