Зелёный гамбит комбинатора

– Ну и что показала проверка? – поинтересовался Иванов-Бендер.

– Да мы не в теме, – отреагировал Пендюров-Кобыловский! – Свою зарплату мы давно не видели. Даже свой «Золотой запас» пришлось проесть, – при этих словах Пендюров широко открыл осиротевший, без золотых коронок, рот.

– Теперь Бориска начал играть в теннис, – вставил Балабол, – а на народ положил пенис! Принимать на веру приходится практически всё, … даже лекарства.

– Да, … самые дорогие приёмы закатывают нам врачи. В общем, сплошное «облико-аморалис»! – подытожил Пендюров.

– А что народ? – поинтересовался Иванов-Бендер.

– Может быть социальный взрыв, – выдохнул Пендюров, – зреет революция, но мы оптимисты.

– Революции начинаются, когда разочаровываются последние оптимисты. Вообще, социальный взрыв – это как граната, брошенная в выгребную яму, … нам только этого не достаёт, – Балабол задумался, … Как говорят, пожуём, увидим. … и народ пока безмолвствует, как в классической пьесе.

– Надеется, что появится НОВЫЙ ПЕТР-1! – Но порядочные гении рождаются так редко, что рассчитывать на них не приходится! Дай бог, чтобы я был не прав. А может он уже родился? – Оскар вопросительно посмотрел через окно ресторана на улицу.

– В тоже время, – продолжил свою мысль Альхен, – собачья жизнь нас учит не только огрызаться, но и вилять хвостом! – Да, … много новенького появилось в вашем лексиконе. Видимо потопталась судьба по душе народа! Похоже горе, – налог на бывшее счастье, но этот путь слишком оригинален, чтобы быть верным! – согласился Оскар, – что-то мы всё о серьёзном да о грустном! А вот с изложением мыслей у вас что-то случилось.

– Потому что в основном молчим, а сейчас выговориться захотелось. Ведь слово не воробей, но, если ему не дают вылететь он будет летать в душе и гадить, гадить, гадить! – Альхен снова потеребил свою бороду.

– Мне кажется, что ты в этом прав, – подержал его Оскар, – как сказал один умный человек: «Говорить и думать, о том, что наговорил, полезно! Ведь, когда думаешь долго об одном, многое становится понятно!» … Но, а что-то хорошее кроме этого ассортимента, что на нашем «столе», появилось?

– Конечно! – оживился Пендюров.

– Я же просил о хорошем, а ты, дорогой, опять о своём.