Призраки тайги

Недалеко от зимовья они увидели человека. Он шёл, падал, полз на четвереньках, поднимался на ноги, продолжал идти и снова падал. Вот он припал к земле в очередной раз и затих.

– Погодь, – приостановил Фросю Василий и ходко, но не без опаски двинулся к незнакомцу. Фрося взяла берданку наизготовку.

Человек лежал лицом вниз, широко раскидав по траве руки. Зелёный френч был в разводах и тине, хромовые сапоги – замызганы грязью. В рыжих волосах запутались сухие травинки и прошлогодняя хвоя.

Капко взял незнакомца за плечи, перевернул на спину.

– Ой! – вскрикнула подошедшая Фрося, и прикрыла рот ладонью. – Парнишка!

Она мгновенье вглядывалась в его лицо со следами царапин и ожогов таёжного гнуса, с опухшими, кровоточащими губами, с размочалившимся на лбу рыжим чубчиком и длинными белыми ресницами на закрытых глазах.

– Боже мой, – всплеснула она руками. – Вася, это же сын того атамана, ну того, с казаками! Днесь у нас на постое был.

Она мигом припомнила обед, серебряные погоны офицера, его тонкие длинные руки и носовой платок снежной белизны, которым он брезгливо протирал перед обедом вилку и ложку.

– И верно, Фрося. Мундирчик его мне знакомый.

Капко встал на ноги. Огляделся по сторонам.

– Коль волчонок здеси, значитца и волк где-нибудь неподалёку.

– Тише ты, скажённый!

– Да ладно. Чо теперя с ним делать?

– В себя привесть надо. Узнать, как в такую глухомань попал. Заблудился, чо ль. Если мы его батяне доставим, знаешь чо будет?

– А чо? – почесал в затылке Капко.

– А то, валенок ты сибирский, он же на радостях для нас что хошь сделат!

К вечеру Герман – так звали парнишку – уже был на ногах. Уписывая за обе щеки сохатиную поджарку с ржаными лепёшками и запивая сладким голубичным киселём, он рассказывал о своих злоключениях.

Отряд казаков, который возглавлял его отец, полковник Корф, пробирался через тайгу к монгольской границе. Началась сильная гроза. Вдруг с неба ударило синее пламя. Обезумевшие лошади понесли. Герман упал и потерял сознание.

Утром Капко хорошо накормил коня, приторочил к седлу две сумы. Герману предложил ехать верхом. Тот для виду поартачился, но потом согласился. Подсаживая парнишку в седло, Капко пошутил:

– Ножка у вас, ваше благородие, крепенькая. Так бы и ходил у стремя.

– Отец ценит преданных людей. Я поговорю с ним, – соврал Герман.

Через два дня они были уже в Александровке.