Призраки тайги

Успокоился он только после того, как доплыв на небольшом чёрном плотике до середины озера, где он посадил свой астролёт, спустился на дно и, пройдя шлюзовую камеру и переходный отсек астролёта, снял защитный костюм.

Разминая налитое усталостью тело, он счастливыми глазами оглядел кабину. Прочные, неподвластные никакой агрессивной среде стены астролёта надёжно оберегали его от внешнего мира. Мягкий матовый свет и тёплый воздух создавали ту атмосферу уюта и умиротворения, которая может быть только в родном доме.

Но стоило Руту вспомнить о бойне у костра, и настроения как не бывало.

Несколько дней по исчислению времени планеты Рут не выходил. Просматривал видеозаписи, думал. Ещё никогда он не чувствовал в себе такую слабость и безысходность. Ему не хотелось покидать Санкту Астру. И в то же время он не мог принять её такой, какой видел на экрафоне.

Рут впал в уныние: пути назад не было, а будущего здесь он не видел. Спасение было только в одном – в длительном гипнотическом сне.

Он вошёл в камеру с тремя красными восклицательными знаками на двери и, уже не думая больше ни о чём постороннем, удобно устроился в гибернационной капсуле.

Глава 3. Медвежий Сивер

Звериными тропами к обеду второго дня пути Василий вывел Фросю к заветному месту. В отрогах Яблонового хребта пряталась от ветров и скорых людских глаз падь Медвежий Сивер. Лет десять назад недалеко от лесного озера отец и старший брат Василия срубили охотничье зимовье. В холодное время промышляли зверя, а осенью, даже в сухотный год, брали в достатке и голубику, и бруснику, и дикую смородину.

Пять последних лет жил здесь по месяцу-два и Василий. Хорошо знал Медвежий Сивер и окрестности и чувствовал себя в тайге как дома.

Зимовье стояло нетронутым, с запасом сухих дров под нарами и душистым сеном на них.

Василий быстро снял с коня торочный груз, развёл огонь в печке-каменке, сбегал за водой на ключ, впадавший в озеро, и уже через полчаса в благостном покое, щурясь от удовольствия, они с Фросей пили крепкий чай со сливками, налитыми в туесок в последний момент побега щедрой материнской рукой.

Второй день они были вместе и ещё стеснялись друг друга. Прошлую ночь почти не спали: поёживаясь от таёжной свежести, придрёмывали у костра.

– Вот что, Фрося, – сказал Василий, – гоноши ужин, а я, пожалуй, в скрытник слетаю: зверинка там припрятана. Скоко нам тута куковать придётся? Провиантом запастись надо.