Подранки. Дилогия «Порог греха». Часть 1

Мама говорила, что его обвинили в провале какой-то важной военной операции. Дядя Янко плакал, пил водку и много курил, постоянно поглаживая правой рукой культю левой – последствие ранения и операции. Он и посоветовал маме уехать куда-нибудь в глубину страны: в Сибирь или на Дальний Восток, как-то спрятаться, раствориться. Как раз началось движение за освоение каких-то целинных и залежных земель. Мама съездила в областной центр и получила разрешение и направление ехать куда-то далеко, аж за озеро Байкал! Алесь видел его на школьной карте.

– Сами-то откуда будете? – капитан Грудинин сдвинул морщины на лбу, прицеливаясь пером ручки в бумагу, но так и не решаясь писать.

– Из Белоруссии… То есть с Украины. В Белоруссии мы родились… Жили. А потом в Украину уехали. Село наше погорельское. Голодно было. Колхоз бедный. И мы жили бедно. Мама в школе работала. Она русскому и немецкому языку учила. Мы думали, на Украине легче жить будет.

– И что же?

Павлинка отрицательно покачала головой и вздохнула:

– Ещё тяжелее.

– А как называлось ваше село? – Грудинин воевал на Втором Украинском фронте, освобождал немало населённых пунктов. Может быть, фронтовая дорога проходила в местах, где жили эти дети?

– Качки! – охотно ответила Павлинка. – Есть такое на Днепропетровщине. Качки – это утки. Слышали, наверное, такую украинскую песенку:

За городом качки пливуть,

Каченята крячуть…

Вбогi дiвки замiж iдуть,

А багатi плачуть.

– Нет, не слышал, – усмехнулся капитан, а про себя подумал: «Как бы ни называлось, ясно одно: в селе такое же опустошение и нищета, как и во всей Украине, да и в Белоруссии… Да всюду, где война прошла!» Поэтому ему было понятно стремление людей вырваться за пределы такой жизни, как-то улучшить её.

Они цеплялись за любую возможность и в неистовом желании своём даже срывались с родных, годами насиженных мест, не задумываясь о том, как повернутся обстоятельства в будущем. Надежда подогревала: будет не хуже! Вся страна была в движении. Люди куда-то ехали, искали лучшей доли. А есть ли в этой стране уголок, где эта доля гнездышко свила?

Грудинин тоже после войны поколесил по всему Уралу, Сибири и Дальнему Востоку: не хотел в родных местах оставаться! Они ему о семье всё время напоминали: о жене и таких же вот сынуле с дочкой. Пошли те лютой зимой военной в лес за дровами да и сгинули – замёрзли, наверное, да и зверьё своего не упустит! Война всем жизнь переломала: дети плачут – отцов нет, отцы плачут – детей нет.