Подранки. Дилогия «Порог греха». Часть 1

К вечеру бельё было простирано и развешано для просушки во дворе. Алесь и Павлинка помылись под душем. Тётя Поля угостила их чаем с собственными шаньгами и малиновым вареньем. Они улеглись в кровати с панцирными сетками, с серыми, но чистыми простынями, пахнущими летним ветром, и сразу же заснули.

Проспали почти до полудня и проснулись одновременно. На табуретах рядом с кроватями лежала их одежда, чистая и отглаженная. Не такой уж строгой оказалась заведующая хозяйством, как поначалу привиделось Алесю!

– Спасибо Вам, Полина Григорьевна, – поблагодарила Павлинка, когда та пришла пригласить ребят на обед.

– Полноте, полноте, девонька моя, – замахала она руками. – Это вам, мои хорошие, спасибо! Хорошая у вас, знать, мама! И не величайте меня. Не люблю я этого. Зовите просто тётя Поля.

Через два дня утром приехал на мотоцикле дядя Витя. Отвёл в сторонку Павлинку: на одном из дальних перегонов под откосом железнодорожных путей обнаружили труп женщины, надо опознать – не мама ли это? Недоброе почувствовало сердце Алеся.

Солдата, что увёл её в тот злополучный день, так и не нашли. Начальник эшелона «проверку» отрицал; прошерстив документы, сообщил, что в списках переселенцев фамилии «Штефлова» нет. И поезд пошёл дальше, а дети с мамой остались в Лесогорске, причём мама – навсегда.

Хоронили на следующий день во второй его половине. Гроб везли на грузовике тёти Катерины. Дядя Витя нанял четырёх мужиков выкопать могилу. Они же и опустили в неё гроб. Лицо мамы было так обезображено, что Алесь принял её за чужую женщину. Но понял одно: уже никогда в жизни он не встретится с мамой.

И ещё здесь, на старом городском кладбище, он услышал слово, которое сразу же опустилось на дно души, точно свинцовое грузило – такое Алесь привязывал к леске для ловли рыбы, – и уже никогда не поднялось назад: «сирота»!

Тётя Катерина выпила с дядей Витей водки за помин невинно убиенной Маргариты Рудольфовны, обняла Алеся и Павлинку: «Сиротинушки вы мои, огольцы вы мои несчастные», – и заплакала горько, по-бабьи, навзвыв, присовокупляя к горю детей и своё личное, выпавшее на её женскую долю.

Потом Алесь узнал от дяди Вити об её фронтовой судьбе.