Магическая вспышка

Пэйбл спрашивал, не съест ли и его там одна из тварей или что ему делать, если среди монахов тоже будет эльф, но Эндан лишь отмахивался от этих вопросов. Зато архимаг смело уверил эльфа, что за возвращение тот может не беспокоится, так как он лично поставил на его спине метку, по которой они смогут его найти и телепортировать назад.

Когда Пэйбл увидел телепортированных монахов, готовых из-за слишком раннего пробуждения от самого крепкого в их жизни сна разорвать первого, кто окажется у них на пути.

Лишь в процессе погони Пэйбл задался вопросом в правильную ли сторону он бежит, но ответа он найти не смог, поэтому решил доверится предчувствию или какому-нибудь предзнаменованию с выше, за что он принял Большого чёрного кота, развалившегося на ветке старого дуба. Глаза кота так сверкали в ночи, что Пэйбл смотря в них, сразу буквально подчинился их воле, словно воле человека, обладающего единственным факелом в пещере.

Так Пэйбл побежал вместе с недавно проснувшимися монахами в сторону болот, а кот, спрыгнув с ветки, и посмотрев недолго вслед ночным бегунам, исчез в ночной тьме.

Айден прибывал в некотором оцепенении, он не представлял, как куча монахов могла испариться в воздухе.

– Итак, я предлагая вернуться к мирной беседе, – сказал Эндан.

Однако Айден не собирался идти на попятную. Проиграть младшему брату, которого всегда считали лучше него, было бы мощным ударом по его шатающемуся чувству собственного достоинства. Конечно, он столько лет питался жаждой показать всем свою мощь и важность, что сдаваться было бы преступлением. Он посмотрел на других монахов, оставшихся здесь и, найдя в их глазах готовность умереть за своего бога дал команду движения.

Скорость, с которой они набросились на команду Эндана, была, наверное, равной скорости лошади, несущейся галопом по равнине, но после того, как окружение было прервано и попасть в них из лука, не задев своих, Атикин не смог, бой перешёл в более активную фазу.

По прошествии времени все вспоминали, что стрел в ту ночь было выпущено действительно мало, что было связано скорее с желанием ардорского принца рассмотреть бой со стороны, чем с его не опытностью в боевых действиях.