Уроборос. Ожерелье эффекторов

Голубая шерсть отливает серебром при свете полной луны, острые уши с кисточками, как у рыси, ощеренная россыпью зубов волчья морда, а глаза… боже – в квадратных зрачках плещется то самое безумие, исступленная мания убийства, что и у отморозка, напавшего минутами раньше, один в один.

«Мать моя! Таких не бывает!».

Обострившееся первобытное чутье-интуиция подсказывает: этот зверь десятикратно опаснее того мордоворота, что пытался прервать его жизнь совсем недавно.

Существо сейчас прыгнет, парень чувствует это, даже знает, по какой траектории метнется к нему тело хищника.

Полуразворот, орудие отведено за плечо.

Сейчас!

Без малейшего звука псина срывается с места, покрывая прыжком расстояние между ними.

Удар вышел на славу – резкий, точный, прямо по разверстому слюнявому рылу. Клацающий звук, и животное, прокатившись по грязному асфальту, ловко вскакивает на ноги, вновь принимая боевую позицию. Пары клыков уже нет, вся пасть в крови, но мужчина уверен – такая мелочь не остановит эту тварь, она, как и тот, первый, будет биться до конца, не жалея себя.

Новый бросок, и опять он удачно отбивается. Бестия неутомима, она кидается раз за разом, но он, подобно бейсболисту экстра-класса, всякий раз точно попадает по летящей навстречу цели, снова и снова поражаясь своей феноменальной реакции.

Это не может продолжаться вечно. Повреждения, наносимые с каждым новым ударом, делают свое дело – на месте собачьей морды сейчас сплошное месиво из размозженных тканей, костных обломков и вязкой черной крови, да и наскоки врага уже не такие резкие.

Пора!

После очередного падения монстра, человек не ждет, как раньше, нет, он сам бросается в атаку и, не давая противнику времени подняться, с утробным хаканьем обрушивает увесистую дубину прямо на лобастую башку зверя. Удачно! Кости черепа целы, но сотряс мозга есть наверняка.

Потрясенное чудище вновь распластывается на земле. Вот он, шанс! Не теряя ни мгновения, он наносит новый тяжелый удар, в ту же точку, еще один, еще, еще… обезумев, забыв обо всем, словно осатаневший троглодит, добивающий загнанную добычу.

Через минуту сознание возвращается. Он приходит в себя, тупо глядя на то, что недавно пыталось покончить с ним.

Наконец включается разум, пытаясь осмыслить произошедшее.