Самая лёгкая лодка в мире

Все эти глупости, которые толковала колдунья про лысых и усатых, меня особо не взволновали, но, когда она стала пророчить гибель одного из членов экспедиции, я рассердился.

– Выйдите отсюда! – сказал я, подымаясь.

– Уехали двое, потом вас будет четверо. А всё равно один домой не вернётся. Только не знаю кто.

– Выходи, тётка, – сказал я, – а то сейчас Волну сделаю!

– Мало каши ел, – сказала старуха, презрительно подымаясь. Она хлопнула дверью, и капитан-фотограф спрыгнул с верхней полки.

– Гадалка, что ли? – спросил он, натягивая брюки.

Поезд между тем приближался уже к нашей станции. В окно видно было, что на улице дождь. Серые железнодорожные вётлы гнулись под порывами ветра.

Мы сошли с поезда и по хлюпающей, разваленной тракторами дороге отправились к Сиверскому озеру.

Болтовня старухи, ветер и дождь – это было не слишком удачное начало плаванья, и всё же счастье испытывал я. До чего надоел город с его бесконечным асфальтом, все эти бессмысленные Клары Курбе и милиционеры-художники.

Под дождём на берегу Сиверского озера мы стали собирать «Одуванчик», и я всё вспоминал, кто из моих знакомых лысый, а кто усатый.

Усатых набралось не много, лысых и того меньше. Но мой ближайший друг художник Орлов, как ни крути, был всё-таки лысоватый.

Глава II. Дождь в коровьем заливе

Дождь не переставал. Он то моросил тоскливо, то начинал отчаянно хлестать, то прощально шелестел в кустах, обещая скоро кончиться, но не кончался, а придумывал что-нибудь новое, например падение капель сразу со всех сторон.

Я заметил, что меня дождь старается промочить сильнее, чем капитана. Профессионалу-фотографу удавалось увернуться, он нашёл с дождём общий язык, я же ругал дождь на все корки.

Комары летали между каплями дождя и ныли: «Ннннннннннннннннннн…»

И с комарами капитан-фотограф быстро поладил. Изредка только похлопывал он себя по щеке, укоряя комаров этими ласковыми шлепками.

Берега Сиверского озера заросли чёрным ольшаником, продираться через который к воде было неприятно.

И дно у берега оказалось топким, вязким, илистым. Пока мы спускали лодку, со дна поднялась такая муть, что трудно было разобрать, где вода, где берег. Всё вокруг и даже небо над озером казалось беспросветной коровьей жижей.

Я торопился отплыть скорее.