Пентакль. Пять повестей

Разрастаясь, словно атомный гриб, отчаяние переполнило естество слабой перепуганной девочки, окончательно уничтожив увядающие ростки надежды, и вдруг излилось безумной идеей ослепившей сознание: «уж лучше…».

– Да, – голос обреченной на муки хрипел, как при ларингите, – это выход.

В душе была пустота, вакуум, ни каких чувств, эмоций. Все ушло за мгновение, словно выключили свет.

Зайдя в комнату, облицованную кафелем, она открыла кран на полный напор и стала шарить в настенных шкафчиках.

Поиски оказались удачными.

«Ого! Вот так находка», – Лена держала в руках старую опасную бритву. Раритет. Судя по гравировке – произведена еще в 1929 году в Голландии. – «Откуда у старушки такое?».

Ванна наполнилась уже наполовину.

Самоубийца осторожно погрузилась в теплую воду, затравленно посмотрела перед собой и, не медля, сделала три глубоких поперечных надреза на левом запястье, затем, столько же – на правом.

Густая горячая бурая кровь хлынула из свежих ран, но тут началось невероятное: словно в обратной киносъемке, сок жизни остановил свой ток и снова стал впитываться в плоть, порезы затягивались на глазах.

«Ах, вот как?! Что ж, попробуем по-другому».

Как была, босиком, в домашнем халатике, Леночка выскочила на площадку и помчалась вверх, перепрыгивая через три ступеньки. Пятый, последний этаж. Вот и ржавая металлическая лестница на чердак. Как по заказу, на дверной заслонке нет замка.

Уже поздний вечер. Фиолетовое небо очистилось от облаков. Ни одной звезды. Только крохотное красно-коричневое солнце на горизонте и две ущербных желтых луны, словно буквы «СС».

Вот он, ограничивающий бортик. Девушка встает на него, смотрит вниз, на идущих мимо полулюдей. Свежий ветер развевает короткие волосы, в сухих глазах бешеная решимость.

Пора!

Прыжок и… ее тело, словно пушинка одуванчика, медленно парит, мягко опускаясь на тротуар.

Невредима.

За окнами темнело.

Сколько Елена просидела так, в ступоре, словно мышка, пытаясь спрятаться от страшной реальности?

Суицид не помог. Что-то подсказывало, что она будет жить (точнее – существовать), что бы ни пыталась сделать с собой. Это не выход.

Словно горная река, ее подхватила жестокая неумолимая струя рока и, как не пытайся, против такого течения не выгребешь.