Метаморфоза. Апостолы бытия

Но, похоже, этому пришел конец. Внутри крепла уверенность, что прямая трасса его жизни делает кардинальный поворот. Что его ждет? Будущее пугало и манило одновременно. Мужчина вдруг осознал, что его натура где-то в глубине души всегда тяготилась монотонной серостью бытия, робко желала большего, ждала перемен, взрыва, экстремума.

И вот, судя по всему, настал этот день.

Бросив короткий взгляд на собеседника, парагваец увидел, что тот терпеливо выжидает, тактично отведя раскосые глаза, давая время переварить услышанное и увиденное.

К алкоголю японец так и не притронулся.

– Хорошо, – хлебнув остывшего мате, Фаусто скривился и отодвинул калебас, – твои слова и, гм, эксперименты были весьма убедительны. Откровенно говоря, не понимаю, в чем состоит исключительность моей персоны, зачем я тебе понадобился? Но ты обещал все разъяснить со временем, подождем, я терпелив. Ну, а в данный момент, как понимаешь, у меня к тебе куча вопросов иного характера, и я надеюсь, что ты просветишь меня.

– Разумеется.

Кое что ты узнаешь сразу, а что-то – немного погодя. – Кобо метнул острый взгляд на соседа по столику и Лопес понял вдруг, что не хотел бы встретиться с этим человеком ночью в темном переулке, настолько жесткая опасная сила мелькнула на миг в зрачках азиата. – Но, для начала, я сам хочу спросить тебя.

– Слушаю.

– Сегодня ты нашел кое-что интересное. Эта вещица с тобой?

8

Нескончаемая суета полицейского участка. Дискомфорт. Сосредоточится трудно. Сознание отвлекается на постоянный звуковой фон: шарканье ног, скрип закрывающихся дверей, сухой шелест принтера, писк мобильных телефонов, несмолкаемый гул голосов: деловитых, усталых, нервных, растерянных.

Казенщина.

Молча сижу за куцым столиком, загроможденным стопками рабочих бумаг. Упитанный, небритый старший лейтенант напротив, сосредоточенно заканчивает протокол с моими показаниями.

Для меня такое не в новинку. Привычное дело. Сколько раз мне приходилось выступать свидетелем чужих смертей.

Смотрю в незашторенный проем давно немытого окна.

За стеклом продолжается жизнь, будто и не случилось ничего. Город бодрствует, энергичный, равнодушный, циничный.

Сознание возвращается на час назад. Перед мысленным взором вновь возникает взгляд мальчишки в торговом центре. Его маленькое изломанное, изуродованное взрывом тельце уже остывало, но в глазах еще искрился лучик сознания. Еще секунда, и расширяющиеся зрачки, словно занавес, отгородили отходящий дух от мира живых.