Авария, дочь мента (сборник)

 – Не связывайся!

– Четвертый! – сержант демонстративно поднес к губам рацию. – Четвертый, я седьмой… Сейчас узнаешь из какого, – кивнул он Николаеву.

– Ну, пойдем! – девчонка изо всех сил тянула Николаева в сторону.

– Пойди проспись! – насмешливо крикнул вслед сержант.

Николаев рванул было к нему, но девчонка повисла на плече.

– Стрелять таких надо! – заорал он. – Ментура!

Один из ребят провел их к двухэтажному обшарпанному клоповнику на задворках Арбата, открыл дверь своим ключом, и все вошли в длинный, заставленный старой мебелью, тускло освещенный коридор коммуналки.

Из ближней комнаты выполз мужик в трусах и жеваной майке.

– А-а… – удовлетворенно протянул он, зевая и оглядывая растерзанную компанию. – Жалко, что мало. Я бы еще добавил.

– Заткнись, череп, – брезгливо бросил парень. Он включил свет в ванной, ребята принялись отмываться от грязи и крови, теснясь вокруг железного умывальника.

Николаев осмотрел себя в рябом треснутом зеркале: потери, в общем, были небольшие – ссадина на виске и разбитая губа.

Обычное после драки напряжение ушло, теперь была усталость и безысходная тоска. По сути, эта рыжая девчонка спасла его: уличная драка, сопротивление милиции – верное увольнение. А если бы нашли трубу с оплеткой, могло кончиться еще хуже…

– Сломали, гадство, – сказала девчонка, ощупывая нос. – Теперь с горбом будет…

– А ты держи, чтоб правильно срослось, – посоветовал толстяк.

– За что они вас? – спросил Николаев.

– Пойди, спроси.

– В Подольске фестиваль, гадство, а я с таким рулем… Вообще!

– Во фишка! Я тащусь! – с восторгом сказал толстяк, разглядывая в зеркале багровый кровоподтек под глазом.

– А кто они вообще? – спросил Николаев.

– А-а, как собак нерезаных, – ответил парнишка-хозяин.

– «Ленинцы», наверное. Или «Отечество», – сказал толстяк.

– Хоть домой не ходи, – сказал третий парень. – Отец добьет.

– А ты чего полез? – спросил хозяин.

– А что – смотреть? – удивился Николаев.

– Все смотрят – ничего… Ладно, пошли, – хозяин провел их через громадную кухню и открыл низкую дверь.

Раньше здесь была комната для прислуги или кладовка, всю длину комнаты занимал диван, впритык, без стула, стоял стол с разбросанными кассетами, учебниками и тетрадями.

Все, как могли, расселись на диване, девчонка забралась с ногами. Хозяин врубил магнитофон.

– А ты кто вообще? – спросил толстяк.

– Да так… – Николаев пожал плечами. – Знакомых ищу. Не знаешь: Боб, здоровый такой, волосы светлые.