Одиночество вещей. Слепой трамвай. Том 1.

Вот так, – повернулся к потаскухе, – хочешь сделать людям добро, а они… – махнул рукой, скорбя о неблагодарных людях.

Леон и Фома топтались, свистяще перешептывались, не зная, на что решиться.

– Дерьмо ты, Валера! – вдруг в два рывка, как механическая кукла, поднялась из-за стола потаскуха с рыбьей мордой. Леон немедленно отметил, что вовсе не рыбья у нее морда. – Засохшее кроличье дерьмо! – решительно уточнила она, немало, надо думать, озадачив Валеру.

Некоторое время прилизанный бархатный Валера молчал, трудно осознавая, что он засохшее кроличье дерьмо.

– А шла бы ты на х…, пьянь! Сама ты кроличье дерьмо!

Нетвердой, как по качающейся палубе, походкой девица подошла к стойке, бросила на нее зеленоватую пятидолларовую бумажку.

– Нальешь ребятам, – расплывчато улыбнулась Леону и Фоме, – а не нальешь, они мне скажут. Гена у тебя доллары вместе с яйцами вырвет, – и вышла, зацеписто ступая длинными в черных сетчатых чулках ногами.

Какая рыбья морда, восхитился Леон, красавица, русалка, фея! Валера немедленно принес два стакана вина и шоколадку. Настроение у него, как ни странно, не испортилось. Доллары были важнее такой не заслуживающей внимания мелочи, как «засохшее кроличье дерьмо». А может, Валера от природы был необидчивым человеком.

Вот туда-то, в «Кутузов», к Валере – «засохшему кроличьему дерьму» – и вознамерился Леон вести Катю Хабло.

Она уже приближалась к скамейке, на которой сидел Леон.

Как только Катя и ее мать приехали в Москву из Мари Луговой, где луга и гуси, гуси и луга, поселились на первом этаже в однокомнатной служебной квартире (Катина мать устроилась дворником по лимиту), недобрые слухи поползли о них. Хотя Катина мать подметала чисто, а Катя училась хорошо. Никто ничего доподлинно не знал, но будто бы не случайно их шуганули из этой самой Мари Луговой. Они бежали в чем были, бросив имущество. Неспроста вот так сразу их приняли в Москве в дворники.

Сейчас они жили в трехкомнатной квартире с коридорами и холлом на последнем этаже.

Катина мать, молодо выглядевшая женщина, с таки ми же, как у дочки, светящимися осиными глазами, частенько появлялась в телевизионных передачах с астрологическими прогнозами. Ее прогнозы почти всегда сбывались. Что было не очень удивительно. Чем мрачнее был прогноз, тем больше шансов было у него сбыться.