Реформатор. Новый вор. Том 2.

«Я… сделаю то же самое, – спокойно, как о решенном деле, заявил Никита. – Я… не останусь здесь… один».

«Тогда, братишка, – засмеялся Савва, – придется сделать так, чтобы эта штука к тебе не попала, – подошел к самому краю скалы. – Боже, – посмотрел вдаль, где море, небо и солнце сливались воедино. – Как прекрасен мир. Точнее, как он иногда может быть прекрасен…» – один за одним выщелкнул из обоймы патроны. Остроносые, они падали вниз, сверкая на солнце, как если бы скала плакала литыми слезами.

«Как глаза Меры», – заметил снизу Никита.

«Меры? – удивился Савва. – Кто такая Мера? По-моему, так звали последнюю подругу Александра Македонского».

Приставил дуло к виску.

«Нет!» – завопил Никита, зажмуриваясь.

«Да здравствует СССР!» – дурным голосом завопил в ответ Савва.

Впрочем, открыв глаза, Никита понял, что громоподобное «Да здравствует СССР!» прозвучало не из уст Саввы, а из дула пистолета.

Он увидел, как разлетается в клочья голова брата, как из нее ударяет струя малиновой крови, как тело Саввы под нелепым каким-то острейшим углом валится со скалы вниз – на острые камни и белую пену.

Но, может, он этого и не видел, потому что невозможно видеть сразу два действия – собственно действие и противодействие – это все равно что видеть одновременно два фильма – собственно фильм и его же, но не с начала, а с конца – на одном экране.

И тем не менее Никита видел.

Причем противодействие определенно пересиливало собственно действие.

Поверх падающего со скалы Саввы, ударившего из его головы, подобно игристому «Абрау-Дюрсо» (брат частенько угощался им на набережной и, случалось, угощал Никиту), малинового фонтанчика крови, Никита увидел как бы сотканного из мельчайших бело-(пенно-)зеленых (водяных) точек, мозаичного (если допустить, что мозаика может выкладываться прямо по воздуху) дельфина, взвившегося над поверхностью моря в тот самый момент, когда Савва поднес пистолет к виску.

Каким-то образом Никита понял, что это тот самый дельфин, которого недавно Савва так удачно вернул в море, Дельфин летел, руля в воздухе хвостом, точно на скалу, точнее – под сжимавшую пистолет руку Саввы. В тот самый момент, как раздался выстрел, который Никита принял за громовой вопль брата «Да здравствует СССР!», нос дельфина прошел, отделяя руку Саввы от пистолета, распрямляя змейку обхватившего спусковой крючок пальца, то есть намеренно прерывая линию смерти.

Но выстрел был.

Пистолет, обретший от выстрела ускорение, упал к ногам Никиты.