Русский

Раздался трескучий гром, а потом еще два или три раскатистых удара оглушили тайгу… Лючеткан больно ушибся при падении, потерял сознание и долго лежал без памяти. Очнувшись, возликовал, что все живы. Тут люди потихоньку выползли из-под шкур и узрели ужасающую картину: лес приник к земле, обезумев, галопом носились олени, зарево пожара разгоралось за холмами и слышался страшный, незнакомый шум, будто десять тысяч волчиц завыли хором. Люди задыхались от жара, копоти и пыли. А еще было у них на душе как-то неуютно, нехорошо было…

«Нехорошее место.

Нельзя оставаться…» – звучал в голове Лючеткана голос старика Онкоуля.

Прав оказался шаман. На соседнем хребте что-то вспыхнуло, взмыл ввысь столб из пыли и огня, раздвоился, словно вилы, гигантскими огненными штырями и исчез. А по тайге стал гулять ветер такой страшной силы, что выкорчеванные из земли с корнями деревья летали по небу.

Когда дым рассеялся, небо вдруг осветилось ярко, как в грозу, но грома никакого не было. Лючеткану показалось, что он увидел молнию, ушедшую от земли к небу.

В другой раз оленевод подивился бы такому чуду, а в ту секунду отвернулся, оглядел разоренное хозяйство и в досаде погрозил кому-то невидимому кулаком. Настала пора горевать и плакать, ведь все добро, что нажила за многие годы его семья прилежным трудом, пошло прахом. И некого было в том винить.

Много дней спустя оленеводы, оправившись от потерь, делились рассказами о сошествии на землю бога Агды, сокрушались о безвозвратно потерянном имуществе, жалели оленей и лес, который почитали за живой организм и любили как кормильца.

Отправившись однажды на промысел белки, Лючеткан обнаружил на склоне хребта Лакура борозду, глубокую как овраг. Борозда заканчивалась большой ямой, уже прилично заросшей. Местные жители прозвали борозду «сухой речкой». Место было нечистое – так говорили люди, сторонясь таежной ямы, и только один Лючеткан, втайне от родных, стал часто сюда приходить. Иногда возвращался домой не с пустыми руками.

Приносил в чум куски обгоревшего дерева и камни. Многие уже стали опасаться, не тронулся ли он умом, а ему хоть бы что: знай сидит себе часами без всякого дела на краю «сухой речки» и ни на какие разговоры и намеки внимания не обращает.

Сидя так в одиночестве, Лючеткан подолгу глядел в небо. Наверное, искал там ответы на свой единственный вопрос: что же такое упало оттуда и, главное, для чего? Теперь он часто вспоминал старика, предсказавшего беду в тайге.