Убить Горби

Павлу очень хотелось снять и бросить на землю каску, отшвырнуть подальше автомат, сорвать бронежилет, упасть в траву, отдышаться. И пусть он при этом покроет себя позором, но дальше перебирать ногами невозможно.

«На кой ляд мне эта оперативная подготовка, если я работаю в аналитическом отделе?! Батя, начальник, тоже каждый день твердит, что не мое это дело – по крышам «лазать», а что тогда мое?»

Шестое чувство, инстинкт, или что-то в этом роде проявило его второе, не занятое размышлениями «я», бросив тело на землю за мгновение до того, как что-то срезало ветки с деревьев на уровне головы, как раз в том месте, где он через мгновение должен был пробегать.

– Твою мать! – выдохнул Павел, впечатываясь под тяжестью обмундирования в твердую землю.

Моментально потемнело в глазах и почему-то заложило уши.

«В меня стреляли. Откуда?»

Ему вдруг стало очень страшно за свою жизнь. Страх смерти – это вам не томление в очереди к зубному врачу. В голове проносились мысли, одна нелепей другой: «Кто это мог быть? Шпионы?».

Павел почему-то решил, что оставаться на месте – непрофессионально. Конечно, он не знал еще, как поступить: то ли бежать сломя голову в кусты, то ли лежать тихо… Автомат, мини-арсенал боеприпасов, гранаты – все казалось в его положении совершенно бесполезным. Да и само положение вдруг представилось ему до того жалким и лишенным перспектив, что он даже заныл с досады.

Не соображая, что делает, Павел быстро отполз в сторону и в попытке обезопасить себя, по крайней мере, с одной стороны, попытался укрыться за стволом рассохшейся липы.

Пули глухо ударили в ствол дерева, труха посыпалась на каску и за шиворот. Зацепившийся за рукав паучок упал на землю и скрылся в траве. Павел искренне позавидовал паучку. Над головой снова зашипело – в другое время он подивился бы, сколь мощный это, не похожий ни на что звук.

«Ну и чего не стреляют прицельно?»

Но откуда-то взялись силы и отчего-то сказочно быстрой стала реакция, подсказав правильные действия. Вероятно, его спасла элементарная человеческая обида, тут же переросшая в отчаянную ярость.

– Эй, вы, там, что за хрень!? – прокричал он, не узнав собственный голос.