Гром над архипелагом

Альбион

Недалеко от берегов Нортумберленда проглядывает два десятка маленьких островков, многие из которых недостойны этого имени и могут называться скорее подводными камнями, обнажающимися лишь в отлив. Острые и грозные их вершины возрастают, презирая напор волн.

Нет ничего грустнее вида этих несчастных клочков суши, получивших название Фарнских островов. Образовавшиеся из скал, едва покрытых тончайшим слоем жалкой растительности, окруженные мелями и подводными камнями, они, кажется, доступны лишь птицам, укрывающимся тут в дурную погоду.

Однако на одном из них, главном, некогда обитал святой Губерт, нашедший здесь уединенное от мира убежище.

Вид, открывающийся с острова, удивительно способствует осознанию своего ничтожества перед мощью Творца и смирению. Вечно волнующееся в этих краях море, опасность нередко покрывающих островок целиком морских валов, и редкостное, даже в те далекие годы уединение, создавали у попадающих на остров ни с чем не сравнимое ощущение.

Ощущение затерянности между небом и водой в полной власти Господа. Святой построил на острове монастырь и умер в 686 году.

Остров, или, лучше сказать, длинный камень Лонгстон, брошенный во главе этой группы, и служащий ей авангардом, вне сомнения один из самых печальных. Мрачная громада скал, отрытая со всех сторон напору стихии, изрытых ветрами, водой, бурями. Этот остров не производит ни малейшей травки. Горсть земли не держится на его поверхности, он гол и пуст.

Обрывистые берега его сплошь покрыты ракушками, как будто врезанными в камень. Когда же вы взбираетесь на почти неприступные скалы, вам открывается не менее грустное зрелище.

Остров представляет собой ряд унылых серо-черных холмов, изрезанных узкими оврагами, в которые проникает прибой столь яростный, что он срывает со скал обломки, дробя их в щебень и швыряя о негостеприимные берега вместе с истерзанными водорослями только затем, чтобы вскоре вновь смыть и унести в пучину.

И, тем не менее, на Лонгстоне есть жители. На вершине скалы стоит круглая чугунная башня, где каждый вечер зажигается маячный огонь. Бросая яркий свет далеко в море, маяк предостерегает шкипера и направляет его на верный путь в узком и опасном фарватере меж прибрежных скал. В лампе сильным голубоватым пламенем без намека на дым и копоть горит ворвань особо тонкой очистки, еженедельно доставляемая сюда в огромных бочках.