Гром над архипелагом

Похоже, неторопливые времена маркиза де Траверсе остались в прошлом.

Выйдя из кабинета временно исполняющего должность начальника штаба Балтийского флота адмирала Моллера, Иван Антонович только сейчас обратил внимание на деловую суету, так непохожую на прежние порядки в адмиралтействе. Что ж, оставалось только радоваться, что ситуация начала меняться к лучшему и молиться, чтобы вся эта активность успела принести плоды, ведь неизбежная война была не за горами.

Постояв несколько минут в коридоре, лейтенант Куприянов быстрым шагом направился к пристани, где грузилась дровами привезшая его сюда «Елизавета».

Больше в Кронштадте делать ему было нечего, так что нужно было поспешить, чтобы купить билет на отходящий вечером пароход. Путь до Севастополя не близкий, а дел надо было решить еще немало. И, в первую очередь, посетить Александра Христофоровича Бенкендорфа, явно знавшего о его назначении больше самого лейтенанта.

Дипломатическое интермеццо

(из письма Императора Николая

I

брату Константину)

Дорогой брат! Ты пишешь мне, что наваринское дело явилось серьезнейшим нашим поражением, и выгоду из него извлекут одни только англичане, присвоив себе победу, дорого обошедшуюся нашему флоту.

К счастью, ты заблуждаешься.

Наваринское дело, как оно ни было пагубно для турок, является только естественным и законным следствием договора, задолго до этого объявленного Порте, и объявленного потому, что это было единственным средством прекратить порядок вещей, несовместимый с законным порядком в этой части вселенной.

Турция не могла окончить борьбу позорную как с той, так и с другой стороны. Англия покончила бы ее своими собственными средствами и так, как это удобно ей. Я не мог потерпеть этого, так как это означало бы добровольно уступить ей право делать там то, что ей заблагорассудится в исключительных целях не блага дела вообще, а блага ее исключительных интересов. Поэтому было необходимо принудить ее обязаться перед лицом всей Европы отказаться от каких бы то ни было видов на исключительные преимущества в этих странах.

Вот смысл Лондонского договора от 6 июля. Франция примкнула к нему из недоверчивости, и тем лучше: таким образом, они обе связаны. Мы являемся во всем этом противовесом, или антиподом.

Следствием этого будут не республика, или республики Греции, а прекращение враждебных действий со стороны турок и греков. Последних же мы, в свою очередь, вскоре заставим образумиться.