Гром над архипелагом

Во Франции злорадствуют по поводу нашего очевидного дипломатического поражения.

Сейчас, под нашим и Австрийским давлением, Турция пытается договориться с Грецией, обещая «всепрощение», в случае возвращения к «статус-кво». Лично я считаю это пустой тратой времени и жестом отчаяния нашей дипломатии. Надо признать, что этот сет большой игры выиграла Россия, и извлечь максимальную выгоду из имеющегося, не пытаясь исправить содеянного.

Я позвал вас, мой юный друг, на эту встречу по нескольким причинам. Во-первых, вы мне понравились при нашем прошлом знакомстве, и я не хотел бы, чтобы вы бесславно погибли в жерновах политики, закручивающихся сейчас все быстрее.

Так вот, по своим каналам я узнал, что для усиления эскадры Гейдена в России формируется новая флотилия. Осенью на Мальту из Петербурга уже отправились несколько малых судов, но тут речь идет о линейном флоте.

Наиболее вероятная цель средиземноморской эскадры – морская блокада Стамбула. Не скрою – мои родственники контролируют до 30% сельскохозяйственного рынка Египта, и сейчас мы делаем очень хорошие деньги на поставках в Турцию. Уверен, что русское правительство не будет возражать, если в обмен на существенную помощь в нелегком деле блокады, которую, к примеру, адмирал Коллингвуд считает и вовсе невозможной, мои корабли смогут…ну не то, чтобы прорываться к турецкой столице, но не иметь препятствий к разгрузке в портах Анатолии.

Со своей стороны я готов предоставить в распоряжение адмирала, осуществляющего блокаду, свою сеть торговых агентов в Порте. В их силах обеспечить если не полную лояльность местных властей, то свести их активность к минимуму, организовать поставки на корабли блокирующей эскадры воды и свежей провизии, а главное – снабдить господина адмирала точными сведениями о маршрутах и времени выхода всех остальных судов, везущих в Стамбул продовольствие.

Уверен, что мое предложение заинтересует русского адмирала. Вы, Юган, естественно понимаете, что этот разговор должен остаться в тайне, иначе предложение не только потеряет силу, но и по моей репутации будет нанесен весьма болезненный удар, потому никаких бумаг с конкретным предложением не будет. Что ж, мой юный друг, я предельно откровенен.