Ступени на эшафот

Но врач добавил:

– А ещё на правой половине тела платье было обожжено и запашок.

Матвей не понял.

– Запах чего?

– Да химикатов же! Осколки и ожог, взрыв был.

Ёлки-палки! Да хирург же ему прямым текстом говорил, что не бражка была! Не сразу дошла вся серьёзность. Матвей сразу бланк допроса свидетеля из портфеля выудил. Честь по чести заполнил, попросил доктора подписать.

– Мне бы хотелось побеседовать с пострадавшей.

– Пожалуйте за мной в палату. Ей пока по состоянию здоровья постельный режим положен.

Но сразу предупреждаю – в палате двадцать коек и все заняты.

Матвей так и остановился. Как допрашивать в присутствии кучи любопытных? Да слухи по городу уже к вечеру поползут!

– Доктор, никак невозможно прилюдно допрашивать!

– Я так и думал, потому предупредил. Правда, можно её на каталку перегрузить и вывезти в процедурную.

– Был бы очень благодарен.

– Тогда подождите в коридоре.

Доктор позвал дюжих санитарок. Наверное, раньше в селе жили, мощные. Пожалуй, другим здесь не место, пациентов перекладывать надо, перестилая простыни на кровати или при процедурах, либо на каталку, как сейчас.

Целой вереницей по коридору двинулись. Впереди доктор, за ним две санитарки каталку катят с пострадавшей, за ними Матвей вышагивает. В процедурной остались одни, Матвей и раненая. Он представился полицейским.

– Расскажите, что произошло?

– Помню плохо. Взяла бутыль в руку, она взорвалась.

Было у Матвея чувство – не договаривает. Смотреть на Марию Аркадьевну с непривычки страшно.

Как египетская мумия, вся в бинтах. Голова, рука, туловище. И кожа бледная, наверное, от кровопотери.

– А что в бутыли было?

– Не помню, я крови много потеряла, мне и сейчас плохо, меня тошнит, сильная слабость, болит голова.

Матвей решил допросить пострадавшую через день-два, как получше станет. Не изверг же он, раненую женщину мучить.

– Хорошо, давайте отложим до улучшения состояния.

Сам к доктору прошёл.

– Говорит – плохо ей, допрашивать невозможно.

– Объяснимо.

Скорее всего, ушиб головы, потому как не помнит предшествующие события, да кровопотеря серьёзная была. Видели бы вы её при поступлении. Жуть! Живучие всё же женщины, как кошки. Предлагаю так. Как оклемается немного, я телефонирую в отделение. Кого спросить?

– Кулишникова Матвея Павловича. Честь имею!

В отделении доложил старшему группы, ротмистру Коновалову, о допросе врача и невозможности опросить пострадавшую ввиду кровопотери и тяжести состояния.