Сторожевой полк. Княжий суд

От рукояти лезвие идет обычное, приблизительно до половины длины, а затем становится – причем резко, с образованием тупого угла – значительно уже и тоньше. Занятно, не встречал раньше такого.

Я вышел на середину комнаты и сделал несколько взмахов. Оружие легкое, прекрасно сбалансированное, в руке сидит удобно.

Усевшись в кресло, я задумался: почему лезвие сделано именно таким? Объяснение было одно: толстое лезвие, что шло от рукояти, должно было принимать на себя удары оружия противника, а более тонкий конец – легко проникать в щели жесткого панциря – ну, скажем, на сочленении стального грудного панциря и защиты плеча или шеи.

Ну да, так я и предполагал: оружие немецкое, любили рыцари с оружием экспериментировать. Только почему-то не прижилось оно. Да и ничего, пусть в коллекции моей будет, в оружейной комнате, чай, каши не просит.

Утром в сопровождении Федора я снова выехал в свою вотчину.

За окраиной Смолянинова показались развалины княжеского дома, где совсем недавно из подземелья вытаскивали бренные останки князя Лосевского.

– Княже, вроде бродит кто-то у развалин.

Мы остановились, развернули коней. Свои, смоляниновские, здесь сроду не показывались, побаивались – разговоры нехорошие про место это ходили издавна.

Кто бы это мог быть?

Подъехали к развалинам, спешились. Никого не видно.

– Федор, ты не ошибся?

– Да нет же, человека видел, мужеска полу.

– Давай посмотрим.

И не успели мы отойти от лошадей на пару шагов, как из-за кустарника вышел молодой – лет двадцати пяти – мужчина. Одет не по-нашему – по-европейски. Плащ с застежкой у горла, большой малиновый берет, штанишки короткие, башмаки с бронзовыми пряжками. В голове как сверкнуло: а ведь вещал призрак про потомка князя Лосевского.

– Эй! Ты кто?

У незнакомца был странный пронизывающий взгляд.

– Сами кто будете?

Встрял Федор:

– Ты перед князем стоишь, владельцем вотчины, шапку ломай да поклонись!

– Я сам княжеского рода, не пристало мне перед ровней кланяться.

Настал мой черед:

– Так ты не потомок ли князя Лосевского?

– Он самый и есть, Вацлав, князь Лосевский, – слегка наклонил голову незнакомец.