Сторожевой полк. Княжий суд

Ослепленный успехами, Василий Иоаннович склонился к первому и заключил-таки договор с кровожадным ханом. Дорого заплатит Русь за близорукость государя! Доказав Сигизмунду, что призрачный союз варваров хуже явной вражды, Магмет-Гирей то же докажет и Василию. Но еще два года будет накапливать силы для жестокого удара, до поры скрываясь под личиной друга.

На следующий год Сигизмунд не выдержал. Видя бедственное положение державы, опустошаемой войной и язвой, он умоляет Василия III о перемирии, заодно задабривая щедрыми дарами злодея Магмет-Гирея.

Ну что же, теперь можно и на Оку ехать – на новые земли, коими государь одарил. Тягло большое, земель много, новых воинов искать теперь нужно, дружину свою увеличивать. К тому же не думаю, что хозяйство мое под Коломной в порядке: на землях сих хозяина долго не было. Вернее, как я успел уже узнать, был пять лет назад боярин там, да в сече сгинул. За неимением детей земли те государю отошли. И какой там пригляд без хозяина был, я догадывался: с голоду крестьяне не мрут – уже хорошо, лишь бы налоги в казну платили.

А на днях случай произошел – сколь странный, столь и удивительный. Дело было так. После пира дал я своим холопам три дня отдыха: родню посетить, по девкам пройтись. И все бы ничего, но после такого отдыха – дня через два – приходит ко мне Федька-заноза. Мнется, вид какой-то странноватый, вроде испуган чем.

– Ну, Федор, говори смелее, – старался успокоить я своего десятника. – Ты же не из робких, на татар в атаку ходил, а сейчас – как девица красная.

– Да не натворил я ничего, княже.

– Тогда что тебя так встревожило?

– Тут такое случилось, княже…

И Федька, с трудом подбирая слова и сбиваясь, начал рассказывать о происшествии в Смолянинове, лишившем бывалого воина покоя.

– Поскольку ты, княже, отдых дал, я с Артемием, что из нового десятка, в Смоляниново подался. Артемий – к кружевнице, она его еще в плену татарском приворожила, а я с ним на пару.

– Ой, не темни, Федор, – к кому?

– Да к Глаше. Вдовая она, вот я ее и приметил.

Я заметил смятение парня, поддержал:

– Давай уж сказывай, может, и не так страшно все.

Федька передернул плечами, набрал воздуха и выпалил:

– Ну, днем погуляли – молодые же, сам понимаешь, умаялись. Тут и вечер подступил, спать пора. Глаша – та быстро заснула, а мне все сон нейдет. Уж ночь на середину, а я ворочаюсь на полатях, про жизнь сумлеваю.