Сотник

Алексей у печи встал, приложил руки к теплым каменным бокам, а, согрев ладони, прислонился к печи спиной. Футболка – плохая защита от ветра и мороза.

Пока у печи грелся, комнатенку осмотрел. Скудно, бедно старики живут. Съестным не пахнет, скотины не слышно.

Некоторое время хозяин в сенях возился, и Алексей успел согреться. Но когда тот вошел, то стал задавать Алексею вопросы:

– Ты откуда, милок?

– Из-под Рязани.

– Так к городу басурмане подступили!.. Давеча торговые люди обозом проезжали, так на ночевку не остановились, торопились уйти подальше.

– Далеко ли до Рязани?

– С полсотни верст будет. Князь-то, Юрий, бают, в городе с дружиной заперся, подмоги ждет. Только басурман тьма!

Алексей стал лихорадочно вспоминать, в каком году князь Юрий в Рязани правил, но не смог этого сделать.

– Год-то ныне какой?

– От Сотворения мира или от Рождества Христова?

– От Рождества, православный я.

– Одна тысяча двести тридцать седьмой.

Алексей мысленно ахнул. Блин, вот угодил! Самое начало монгольского нашествия на Русь, полный беспредел!

– Давай-ка, милок, почивать, стемнело уже.

И в самом деле, за маленьким оконцем, затянутым бычьим пузырем, – темень. Хорошо, что Алексей посветлу успел до хутора добраться. В темноте запросто можно с дороги сбиться и насмерть замерзнуть в чистом поле. При этой мысли Алексей даже поежился – неприветливо встретила его родная земля в другом времени.

Спать он улегся на полатях. Кроме печи, это было единственное место, где можно было лечь спать.

Полати узкие, жесткие, отвык уже Алексей спать в столь спартанских условиях. Однако уснул сразу, устал он сегодня и замерз изрядно.

К утру в избенке стало прохладно, и, проснувшись, Алексей сделал легкую разминку, чтобы разогнать кровь в затекших от жесткой лежанки членах.

Старик закряхтел и спустился с печи.

В соседнем дворе закричал петух.

– Утро уже.

Алексей помог наносить дров, и, пока хозяйка ставила горшок в печь, Алексей спросил у старика:

– Не найдется ли у тебя зипуна или тулупчика? Я бы купил.

– Поищу. Вроде был где-то старый, ежели моль не потратила.

Хозяин долго возился в сенях, а потом занес в избу крестьянский армяк и заячий треух.

– Дарю. Ежели басурмане нагрянут, все подчистую выгребут али избу сожгут. Чем добру пропадать, носи.

Алексей принял подарок.