Атаман царского Спецназа

Потихоньку в свете еле тлеющего костра стал понимать, что приютившие меня мужики отбиваются от разбойников, промышлявших грабежом вот таких крестьянских обозов, везущих в Москву товар на продажу. Надо помогать, все же мужики не погнали прочь незнакомца, даже покормили.

Улучив момент, я выскочил из-под телеги и врезал ногой по причинному месту чужаку. Он выделялся среди обозных светлой рубашкой. Тот упал, засучил ногами и завыл. Как теперь разобраться в темноте – кто свой, кто чужой?

– Обозники, сюда, к телегам! – скомандовал я.

Тяжело дыша и отбиваясь от наседавших нападающих, ко мне пробилось трое крестьян. Разбойников было больше. Выхватив у одного из мужиков оглоблю, я резко ткнул ею в лицо одному из нападавших. Раздался хруст костей и дикий вопль. Вторым тычком я врезал в живот еще одной смутной тени, услышав в ответ сиплый выдох. Хорошо попал. Обозники тоже не остались в стороне и кинулись помогать.

Разбойники исчезли так же внезапно, как и появились. Мужики подбросили сучьев в костер, мы огляделись.

Двое обозников лежали с разбитыми головами; один был ранен, зажимал порез на руке, обильно сочившийся кровью. Я разжал руку – порез у раненого был глубокий, но кровь была темной и не пульсировала, слава богу, артерия не задета.

– Бинт дай! – крикнул я.

Обозники уставились на меня, явно не понимая.

– Ну, материя есть какая?

Мужик задрал рубаху, оторвал от исподнего широкую полосу. Этим полотнищем я и перебинтовал руку.

На опушке лежало трое убитых незнакомцев.

Мужики их осмотрели – тати проклятые, туда им и дорога. Для своих убитых выкопали яму и похоронили. Да и куда их везти – август, днем жарко, быстро завоняют.

Утомившись, присели отдохнуть.

– Как звать-величать тебя, парень?

– Котлов Юрий.

– Спасибо, выручил, бо все полегли бы тут, подрастерялись мы маленько. Ратник?

– Нет, приходилось просто.

Не мог же я им рассказать, что драться научился в институтской секции.

– Откуда сам?

– Из Москвы, да давненько не был здесь, не знаю даже, ждет ли кто, – продолжал врать я.

– Да, слыхали мы, пожар в Москве был ноне сильный, много домов погорело, даже сказывают – царский дворец и митрополичьи палаты сгорели; царю Ивану что – новые хоромы отстроят, холопов у него много.

– Это какому Ивану?

– Да ты что, паря? Ивану Четвертому, он помазан на царствие уж восемь месяцев как.

Прокололся я слегка, историю надо было лучше учить.