Золотой дурман. Книга вторая

Чево сурьёзного натворил да понял, чо за енто либо каторга, либо через смертну казнь жизни лишится. Ну и решил руки на себя наложить… Тода чево ж лошадь недалече от яво оказалася? На кой хрен он её с собой поташшил? – удивлённо взглянул на Евсея Антип.

– Да вот и я об том же кумекаю, – озадаченно произнёс тот. – Не могла лошадь сама с обрыву сигануть: оно животное сметливое – пройдёть, где не всяк человек проберётся. А там тропа широка – впору для пары коней сгодится.

– Ну, а еслив волк рядом объявилси? Испужалась лошадь и шарахнулась в сторону – вот и сорвалась в пропасть, – повернул к Евсею округлённые глаза Антип.

– Да кабы один он там проезжал, а то ведь под конвоем, видать. А сколь их там конвоиров было?.. Не-е, не решилси бы волк даже близко подойтить. Да и как конь без седока оказался? – пожал плечами Евсей.

– Да-а-а, чудно… – протянул Антип, почесав затылок. – Выходить, сам он себя жизни лишил. А вот с лошадью – мудрёно как-то получается…

– Ладноть, пойдём в избу, чево теперь гадать.

– Ну вот и всё: ранки все промыли да снадобьями смазали, – доложила отцу Марьяна.

– А нужно ли яму это? – махнул рукой Евсей. – Сдаётся мне, человек этот – рукоприкладник, по воле своей пожелавши лишить себя жизни. А вы ему травки, снадобья… На кой только я яво сюды приташшил?.. – пожал он плечами.

– Не желал этот служивый себе погибели! – строго взглянув на него, уверенно произнесла Серафима.

– Это как же так?! – переглянувшись с Антипом удивился Евсей. – С чево ты это взяла?

– А с того!.. – резко ответила знахарка. – Гли-ко на его ладони – изодраны все, раны-то свежи, видать, за камни успел уцепиться, да не смог удержаться.

Евсей подошёл к чужаку и взглянул на повёрнутые кверху ладони, густо смазанные снадобьем, сквозь которое проступали глубокие кровавые борозды.

– Да-а-а… – с состраданием в голосе, протянул он. – Видать, зазря мы об ём так подумали… а, Антип?

– Похожа, зря… – кивнул тот головой.

– Ну и как ты, Серафима, полагашь: жилец он на етом свете али нет? – вопрошающе произнёс Евсей. – Сдаётся мне, что вот-вот отойдёть.

– Ну, это ещё не узнано, кто по кому плакать будет, – немного помолчав, ответила ему знахарка. – Ежели Господу будет угодно, то подымут его наши снадобья.

– А счас-то чево с им делать? Вроде как живой – и не живой? – продолжал допытываться Евсей.