Золотой дурман. Книга вторая

А тот пока на полатях поночует… Я уже и постлала здесь, – указала хозяйка на только что заправленную кровать.

– Ой, Господи!.. – высунул голову из-под занавески дед. – Никак мертвяка в дом приташшили, да ишшо на мою кровать. Ты чево, Евсей, спятил чо ли! Вон, закопайтя ево у частокола… да крест изладь – православной небось… И как ево так угораздило… – закряхтел он, поудобнее располагаясь на полатях.

– Ну это, тятенька, мы как-нибудь сами разберёмси. Давай-ка, Антип, его сперва разденем, пущай Марьянка одёжу его пожамкаить[7 - Пожамкать – постирать]… Я счас печку затоплю да воды согреться поставлю, можа каки отвары изладить потребуется.

– Ой, Евсей, сумлеваюсь я, что Марьянка сможет ему чем-то помочь. Ты гли-ко, в нём ни кровинки нету: чо исподне, чо лицо – всё одно, – указал Антип на бледного как полотно незнакомца.

– Да-а…– почесал затылок Евсей. – Оно, конечно, Марьянка в травах кумекает, научила её Серафима хитростям знахарства, но тут дело сурьёзное: намучится только, изведётся – а всё зазря, – развёл он руками.

– А можа, яво, того – бабками полечить?.. До Устина Агапова съездить? Попросить, чобы Серафима пособила. Она-то уж сразу скажить: али помрёт он, али выживет, – Антип вопросительно взглянул на Евсея.

– Ну дык чего не съездить-то? Ты давай езжай, а я пока Марьянке пособлю.

Антип кивнул и в мгновение скрылся за дверью.

Евсей поджёг заложенные ещё с вечера дрова и поставил на печь котёл с водой.

– И как тебя угораздило сорваться с такой высотишши? – пробормотал он, остановившись возле незнакомца.

– Ну как, тятенька, вода скоро закипит? – окликнула его появившаяся на пороге Марьянка. – Я вот травки для настоя приготовила. Обмыть бы ранки первым делом надобно.

– Да вот-вот подоспет… а ежелев чего пособить надоть – так скажи, – повернулся он к дочери.

– Как травки заварятся, так ты мне его на бок повернуть помоги. Мне самой-то не сладить, – попросила Марьяна, открывая котёл с закипающей водой.

– Ну дык, ясно дело, – промолвил Евсей, подбрасывая в печку дрова. – Антип-то за Серафимой поехал. Скоро, поди, вернётся. Пущай уж она своё слово скажить: али жилец он на етом свете, али нет.

Марьяна молча пожала плечами и потупила наполнившиеся печалью глаза:

– Как Богу будет угодно… – прошептала она.

Сняв с печи котелок и сунув туда пучок сбора трав, она плотно укутала его овчинной шкурой.