Золотой дурман. Книга вторая

– Я тоже любил у себя в имении каждое утро в пруду купаться, – поддержал её Мирон.

– Вы, если прямо пойдёте, то упрётесь в ручеёк – он и выведет вас к озеру. Здесь близко – рукой подать.

– Благодарю вас, но я немного устал, и если вы позволите, то пойдёмте вместе до дома.

– Хорошо… – стесняясь прилипшего к телу платья, пропустила его вперёд Марьяна.

– Не холодно в такое время купаться? – не оборачиваясь, спросил Мирон.

– Нет… – слегка улыбнувшись, коротко ответила она.

– А я впервые сюда забрёл.

Хотел немного пройтись, но засмотрелся на окружающую красоту и сам не заметил, как здесь оказался.

– А не побоялись, что заблудитесь? – поддержала разговор спутница.

– Я хорошо ориентируюсь на местности. Нас в кадетском корпусе обучали этому.

– Вы закончили кадетский корпус? Расскажите мне когда-нибудь свою историю. Ну, то, что помните…

– Да, конечно, – с готовностью ответил Мирон. – Сожалею, что до сих пор ничего не рассказал о себе. Ведь должны же вы иметь представление о человеке, которому спасли жизнь.

Не знаю, смогу ли я хоть как-то отблагодарить вас за заботу, проявленную к совершенно незнакомому человеку.

– Об этом не беспокойтесь, вы мне ничего не должны. А за заботу о ближнем – Господь воздаст.

– Но, хотя бы в знак благодарности, примите вот это… – снял он с груди образок и, с просительным выражением глаз, протянул Марьяне.

Та улыбнулась и, ничего не ответив, только слегка отрицательно покачала головой, давая понять о бескорыстности своего поступка.

– Э-э-э… – закряхтел Мирон, почувствовав себя неловко. – Марьяна, осмелюсь спросить вас, – немного помолчав, решился задать он вопрос. – Почему вы не такая, как остальные жители скита? Ваш разговор и манеры совершенно другие. Не похоже, что воспитывались в этой глуши.

– Да, вы правы. Но это длинная история – в двух словах об этом не расскажешь.

Мирон, улыбнувшись, понимающе кивнул головой.

За разговорами они не заметили, как подошли к огромной елани[20 - Елань – поляна.

], на которой раскинулся, огороженный частоколом, скит. Могучие деревья расступились, и враз открывшееся залитое солнцем пространство заставило путников зажмуриться.

Мирон краешком глаза заметил, как солнечные лучи заиграли: на перекинутых через плечо волнистых волосах Марьяны, на её длинных изогнутых ресницах и нежной, упругой коже лица.

Высохшее за дорогу платье заколыхалось от дуновения налетевшего ветерка, обозначая стройную фигуру девушки.