Золотой дурман. Книга вторая

Возил бы Игнат руду до скончания своей жизни. Ведь если ему верить, то золота там намного больше, чем весь тятенькин капитал вместе с хозяйством… Не так ли?! – вопросительно взглянул он на Пелагею.

– Так-то так, – согласно кивнула она. – Но разговор не об тятенькином капитале, а об золоте, с которого я тоже должна поиметь свою долю – третью часть!

– Да окстись ты, сестра! – подскочил на месте Прохор. – Игнат там чуть жизню свою не положил, а теперь и мне придётся лиха хлебнуть – ведь не на прогулку же собираемся… Вот тебе моё слово: пятьсот рублёв из того золота, что мы с Игнатом добудем, и отцову лавку с товаром в придачу! Ну как?! – лукаво наклонил он голову.

– Да я, право, и не знаю, что ответить, – пожимая ладони, залепетала Пелагея. – На первый взгляд, деньги, конечно, не малые, да опять же лавка с товаром прибавком идёт… А ну, как обманешь? Сегодня сказал, а завтра и забыл? – устремила она на Прохора недоверчивый взгляд.

– Да ты чё?! – возмущённо тряхнул тот головой. – Чево мне, побожиться чо ли?! Я своё слово сказал: двести рублёв из моей доли и лавка, да триста с Игната… Ты то, чего сидишь, язык прикусил? – повернулся он к зятю.

– Ну дык сперва надо бы золото выручить, а посля и разговоры вести – сколько от каждого Пелагеи положить. Кто его знат, чего может завтра случиться… – пожав плечами, ответил тот.

– Чего ты выкручиваисси?! – рассердился Прохор. Даёшь триста рублёв из своей доли?

– Ну дык, чё тут сказать: знамо дело – неплохо просидеть дома и такой барыш отхватить, – уходя от ответа, взглянул Игнат на жену.

– Я тебя не спрашиваю, плохо или хорошо – не об етом счас разговор, – начиная терять терпение, поучительным тоном произнёс Прохор. – Или как в прошлый раз, будешь хвостом крутить? Смотри! – пододвинулся он ближе к Игнату.

– Ну а как же не дать, – с поспешностью ответил тот. Я Пелагее сразу посулил, чо в стороне её не оставим…

– Ха! Посулил он! – резко оборвала Игната Пелагея. – Да если б я тебя Агрипиной не пужанула, то ни плошки, ни ложки от тебя б не дождалась.

Игнат заёрзал на стуле:

– Да уймись ты, сварливая баба! Ну, порешили же: пятьсот рублёв и лавку. Чево своим змеинным языком в душу лезешь?! И так столько перетерпеть пришлось, а тут ты ещё кусашь.