Золотой дурман. Книга вторая

Ну вот и минул Покров… Отыграли свадьбы, которые обычно планируют на дни после сбора урожая. Когда-то в эту же пору разнаряженный, в яловых сапогах и фуражке набекрень Игнат на тройке с лентами и бубенцами лихо мчался к дому своей суженой – Пелагеи. Простой вольнонаёмный возчик, он не думал и не гадал, что отхватит такую богатую невесту:

«Теперь-то я развернусь», – самодовольно улыбаясь, подгонял Игнат скачущих во весь опор лошадей. Он бросил поводья и бегом, словно боясь упустить ускользающую из рук добычу, взбежал на высокое крыльцо купеческого дома.

Первым его встретил отец невесты – купец третьей гильдии Спиридон Афанасьевич. Мило улыбаясь, провёл он жениха в горницу. Весь в мечтах о приданом, обещанным батюшкой невесты, Игнат старался всячески угодить будущему тестю.

Но только… что он получил?! Сто рублёв да запущенную избу, подаренную молодым родителями невесты в надежде, что зять приведёт её в должный порядок. А лошади, обещанные тестем, ушли, словно песок сквозь пальцы, к её братцу – Прохору.

Игнат схватил охапку мха и, сетуя в мыслях на свою судьбу, с ожесточением стал вколачивать между брёвен.

– Погоди же у меня, сродственничек! Не всё коту масленица… Придёт время – сочтёмси, – пробормотал он себе под нос.

– Бог в помощь! – прозвучал позади приподнятый голос Прохора.

«Тьфу ты! Лёгок на помине!» – вздрогнув от неожиданности, про себя чертыхнулся Игнат.

– Ну дык, куды деваться: зима придёть – за всё спросит, – не отрываясь от работы, ответил он.

– Это верно… Ты давай, заканчивай здесь да подходи в избу – поговорить надобно. А мы с Пелагеей пока на стол соберём. Да сенца моему жеребцу подкинь! – уже с порога прокричал Прохор.

«Ишь, раскомандовался – как у себя дома», – проводил шурина злобным взглядом Игнат.

Закончив работу, он кинул охапку сена привязанной около ворот лошади и не спеша направился в избу. На столе уже красовался стеклянный штоф гданской водки в окружении аппетитных закусок.

Игнат с любопытством взглянул на невиданную им доселе бутыль.

– Какова дивно расписанная посуда! – указал он на зеленоватый квадратный штоф. – Это чево же там?..

– А это, Игнат, гданская кишнецовая* водка.