Золотой дурман. Книга третья. Месть золотого идола

В Кедрову падь поедем – к Гурьяну, там они тебя не найдуть, даже если по следу итить будуть – не пройтить им через мочаг[11 - Мочаг* – топкое место.].

– А как же скит? Сожгут ведь!

– Сожгут…– словно соглашаясь, опустил глаза в пол Антип.

– Нет, – покачал головой Мирон. – Разве стоит моя жизнь жизни десятков неповинных людей? Ведь не пощадят никого – ни стара, ни мала. Я благодарен вам, что пошли на такое ради чуждого вам по духу человека.

– Да какой же ты чуждый? Хоть и мирской, но сущность у тебя правильна.

– А ежели душу потеряешь, склонишься перед лихом – как тогда жить дальше? – пожал плечами Мирон. – Уж ежели суждено мне сгинуть преждевременно – значит, Богу так угодно, у Него для каждого свои планы.

– Правильно ты говоришь: веры разные, а Бог-то – один. И не по вере человек приближается к Богу, а по служению ему. Вот и ты – праведно ходишь перед Господом, а он бьёть того, каво любить, – так что на всё воля Божья.

– Одна просьба к тебе будет, дядя Антип, – передай это Марьяне, – снял с шеи драгоценный образок Мирон. – Ведь я так и не успел ей сказать, что люблю.

– Хороша бы пара из вас с Марьянкой вышла, да, видно, диавол встал на твоём пути, – бережно взял сверкающую бриллиантами иконку Антип. – Проси терпения у Господа – защитника нашего: тело потерять не страшно – главно душу спасти.

– Сколько же терпения нужно, чтобы нести этот крест. Думаю, не долго мне осталось страдать под тяжёлой ношей чужого греха, но верю – будет справедливый суд, – поднял кверху глаза Мирон.

– Будет! – уверенно кивнул Антип. – Ну что же – прощай! – с выступившей на глазах скупой слезой, обнял он Мирона.

– Прощай, дядя Антип. Благодаря тому роковому случаю, когда я едва не лишился жизни, мы повстречались на этой земле. И хотя вы оказались чуждой веры, в моей душе останетесь как самые близкие люди.

– Дай Бог тебе до конца вынести все испытания, – перекрестил Мирона двумя перстами Антип и, тяжело вздыхая, скрылся в темноте подземелья…

Раннее июньское утро влажной прохладой опустилось над просыпающейся тайгой. Редкий хруст веток, обломанных вышедшим на поиски пищи зверем, раздавался меж могучими кедрами…

Отряд служивых, сбивая сапогами холодную росу, пробирался к небольшой поляне, откуда слышалось приглушённое фырканье лошадей.