Золотой дурман. Книга третья. Месть золотого идола

– Кабы не сбежал, – с опаской произнёс Иван Мальцев, кивнув на примятые лошадью проводника кусты. – Сгинем все в ентом дьявольском месте.

– Типун тебе на язык, – резко оборвал его поручик.

– Да не-ет, инородцы никода на тако не пойдуть, – лениво махнул рукой Макар Сорокин, служивый бийского гарнизона. – Вон Ефим Назаров сказывал, никода они человека в беде не бросят, – так что помолчи, нечего на добрых людей наговаривать.

– А я чево?! Просто сумление взяло, – вздёрнул сухощавыми плечами Иван.

– Давайте уже вечерять! – прикрикнул кашевар Егор Зорин.

Как бы в подтверждение его слов, из леса послышался хруст ломаемых веток и через мгновение показалось улыбающееся лицо Туруша.

– Нашёл! Нашёл! Тут совсем рядом.

– Чего нашёл? – удивлённо переспросил толмач.

– Растяжку нашёл – видать, недавно поставили. Самострел на взводе – наверняка люди Тойпаныка.

– Вот это хорошая весть! – радостно встрепенулся поручик.

– Теперь нужно охотников дождаться, – продолжил проводник.

– И долго нам их ожидать?

– Думаю, вскорости должны подойти. Ведь ежели добыча попадётся, надолго нельзя оставлять – зверьё растерзать может.

– Хорошо, возьми двух служивых и толмача – покараульте до утра, а то кабы не просмотреть их – ищи тогда ветра в поле…

Едва только влажное, прохладное утро опустилось в горную долину, как из леса послышался приглушённый взволнованный разговор. Как и предполагал Туруш, рано утром двое охотников приехали проверить ловушки и теперь, переговариваясь с проводником, торопились к лагерю, желая угодить высокому начальству из России.

– Ну как есть – он самый! – признал Мирона в оставленном Фёдором рисунке Макар Сорокин. – Я уж яво хорошо запомнил.

– Так говоришь, похож тот мужик, которого вы встретили, на этого? – указал на рисунок поручик, переведя взгляд на инородца.

– Похож, похож… – закивал головой худощавый паренёк.

– Он это – Мирон! – утвердительно заключил Зуев.

– Во-во!.. Вспомнил – так его имя, – выставил вперёд указательный палец Амырчак. – Я сразу его признал, да только мне не поверили.

– Тот, что сбежал, по-нашему хорошо понимал – так нам объяснил господин, который оставил рисунок. А этот ничего не мог объяснить – всё на пальцах, – возразил в своё оправдание Тойпынак.