Букет из белых лилий

– Слышь, братан, тут у меня художник объявился, помнится, ты мазилу искал… С натуры сможешь срисовать? – повернулся он к Арсению.

– Запросто…

– Сможет… ну, я дам ему твой адресок, а там сам решишь – подойдёт он тебе или нет… Хорошо, прям сейчас и пришлю к тебе.

– Куда сейчас? Мне принадлежности нужно забрать: холст, мольберт, краски. Чем я у этого Гвоздя буду рисовать?

– Это для меня он Гвоздь, а для тебя – Гвоздев Михаил Петрович… Понятно?!

– Поня-ятно, – растягивая слово, кивнул Арсений.

– Светка, найди Тимоху, пускай свозит этого паренька, куда он укажет, апосля к Гвоздю подкинет…

Тимоха также, как и водитель маршрутки, стараясь объезжать ледяные ухабы, всю дорогу материл городское начальство…

– Вот здесь они проживают, – кивнул он на двухэтажный особняк, огороженный трёхметровым бетонным забором. Большая кованая дверь надёжно защищала обитателей усадьбы от непрошеных гостей.

«Странно, даже видеодомофона нету», – подумал Арсений.

Нажав кнопку звонка, он стал ожидать какого-либо ответа.

– Ты кто?! – ответил откуда-то сверху хриплый голос.

– Художник, – коротко отозвался гость.

Замок щёлкнул и пропустил посетителя внутрь…

Хозяин в атласном халате блаженно раскинулся на большом кожаном диване. Огромное фойе сверкало хрусталём и позолотой.

– Добрый день, – учтиво поздоровался Арсений.

– Значит, это тебя Сергеич прислал, – вместо приветствия высокомерно произнёс хозяин. – Что-то ты слишком молод для художника.

– Да, здесь, в галерее.

– В нашей галерее я ничего путного не видал – здешним художникам можно доверить только заборы малевать.

– Видать, вы хорошо разбираетесь в людях искусства, – с едва заметной иронией ответил Арсений.

– А ты мне не дерзи! – повысив голос, растопырил увешанные золотом пальцы Гвоздь.

– Хорошо… если я вам не подхожу, могу откланяться.

– А тебе, я вижу, палец в рот не клади. Ладно, попробуешь нарисовать одну картину, а потом будем решать. Пошли, покажу, что надо сделать. Вот видишь, – кивнул хозяин на стены фойе – пусто и везде вот так, а хотелось бы, как в ранешние времена у состоятельных господ: портреты, жизненные моменты, и всё это в живописи. Да и моя пассия про то же: надо, говорит, увековечить себя для потомков.