Отрок с космолёта «Аспид»

Помолчали, отдавая дань памяти усопших и перебирая в уме всё хорошее, что знали. Но время работало против них, напоминая живым о делах насущных. Медлить точно не следовало.

– Чуть не забыл, – Бастак, обернулся к Нараду. – Как это ты их умудрился раньше нас почуять?

– А это и не я. Аспид упредил об опасности, – не стал юлить парень и, видя его озадаченное лицо, пояснил: – Он в них такую опасность почуял, что мы ему, вроде как даже своими стали. На виману скорее возвращаться надо, пока нас очередные стрелки (не зная, как их назвать, он автоматически назвал их так же) от неё не отрезали.

А то аспид тут шипит, что они вообще из другого космоса к нам пришли. Чует он это как-то, что ли….

– Стоп, паря! Это как же он всё тебе разъяснить сумел? Или ты змеиный язык понимаешь? – прищурился скит.

– Да он напрямую, через мозг, живые картины показывает. Ничего необычного, если вдуматься. Вроде как на экране дисплея цветное изображение выводит.

– Зови своего аспида. Видать, не судьба ему проданным быть.

– Ага. А ты его за то сеточкой или из самострела попотчуешь, – не поверил отрок.

– Дурак. Сеточке той совсем кирдык пришёл, теперь не о кунах думать надо. Беда, она одна на всех одинаково навалится. Змей правильно рассудил, – разозлился Бастак. – Тут на кон вся наша планета поставлена.

И Нарад, впервые после их нелицеприятного знакомства, поверил ему, да и его подзащитный, мысленно присутствовавший при разговоре, выдал нечто вроде тёплой волны удовольствия.

Они, чуть не бегом, поспешили к вимане. Змей негласно сопровождал их до самого места.

Глава 7. Наперегонки со смертью

Подходя к вимане, они увидели, что их опередили. У не убранного трапа стояло несколько стрелков. На них была такая же форма, как на тех, с которыми они только что схватились.

Притаившись за кустами, Бастак с Нарадом наблюдали за действиями захватчиков. Один из пришлых, держа перед собою какой-то блестящий предмет, через переговорник общался с Гиперохой, запершейся в вимане.

Судя по мягким, почти ласковым интонациям, он тщетно пытался убедить стряпуху, что ему вместе с подручными просто позарез нужно подняться на борт, а она не должна бояться открыть вход.

Детский лепет на лужайке, да и только. Он что, за блажную её принимает, или пытается какой морок навести своей штучкой? Это ж до чего оскудоумиться надо, чтобы ломиться в «святая святых» любого космолётчика.