Остаться на Земле

Было 5 часов утра по московскому времени. Фон неба постепенно светлел. «Смотри», – сказал Иван своей спутнице, и передал девушке бинокль. «Туда смотри», – он показал на восточную сторону горизонта: «так, а теперь медленно-медленно…", – Иван замолк, осторожно обнял Светлану, взял её ладони и повёл бинокль плавным движением влево. Туда, где уже появилась группа планет, пока ещё едва видимая «невооружённым» глазом.

Так, обнявшись и замерев, они стояли в сладостном единении, пока планеты не растворились в восходящих лучах Солнца.

И вот Иван уже в поезде. Странно всё. Ему даже не пришлось суетиться ни с получением загран паспорта, ни с какими другими формальностями. Студент же отлично знал, не он первый посылается на стажировку от университета.

Все проблемы с поездкой всегда приходилось решать самим стажирующимся студентам. Это была сплошная головная боль.

<Всё-таки чудеса. Точно чудеса. И Варган умотал в Египет свой снова. И никто ничего не знает, что и как у него это получилось… Я, вот, один в купе в двухместном люксе еду. И билет на самолет, и остальные документы – в кармане. А я даже не знаю, как их так быстро мне сделали. Фроленков как-то странно мне сказал: – «Ничего не бойся, ежели что, то я тебя от всего отмажу лично…» От чего, от всего. И говорит он всегда литературно, а тут, как «блатной» выразился. «Браток», блин. Ха… Кто это меня пугать должен? Зачем меня «отмазывать»? Странно всё. Мама, почему-то, не радовалась… Она же всегда очень хотела, чтоб я за границей побывал. Отец, вот, слёзы вытирал свои… Первый раз такое было.>

Под ритмичный стук колёс студент начал дремать… Иван и Света, обнявшись и замерев, стояли в сладостном единении на вершине горы. Звёзды на небе растворялись в восходящих лучах Солнца… Света вдруг исчезла из объятий, и Иван оказался в странном концертном зале, где оглушительные клокочущие звуки волнами проходили внутрь Ивана, и сердце его начинало щемить, а дышать становилось всё трудней.

И не зал это был, а подвал без единого окна, где явственно ощущалась сырость и духота, на потолке висели капли, а из полутьмы через спинки бархатных кресел была видна красиво подсвеченная сцена, где происходило действо.

Интеллигентного вида гитарист в пенсне, синих джинсах и сереньком свитерочке незнакомыми словами чеканил ритм, и по выражению его лица невозможно было прочесть, что за эмоции возникали у артиста во время выступления. Черные огромные колонки звуковыми зарядами простреливали всё пространство.