Удивительные приключения неугомонного барашка Пети

– Боже мой, да это же пирожки с капустой! – облизываясь, шёпотом сказал Петя. Пирожки с капустой были любимым блюдом всех барашков до появления пиццы.

На этот раз Петя спал крепко. Во-первых, он так устал, что ему было наплевать на всякие шорохи и звуки. Во-вторых, он прислонился к тёплой печке, и это напоминало ему уютный дом. А ещё на пригорке обдувало свежим ветерком.

Засыпая, Петя смотрел на ночное небо, усыпанное звёздами, как волшебными лампочками. Петя поймал себя на мысли, что никогда не смотрел на звёздное небо.

Петя проснулся оттого, что ему было трудно дышать. Это волшебная печка проснулась и чихала сажей.

– Надо бы её почистить! – вставая, сказал дедушка.

Они вышли из-за неё и поздоровались. Печка обрадовалась.

– Сейчас пирожками угощу! – сказала она и открыла рот.

– А мы их вечером уже съели, – смущённо ответил Петя.

Рот у печки открылся ещё шире. Дедушка воспользовался этим и заглянул внутрь.

– Да, я был прав!

Он наломал веток, ловко связал из них веник и быстро почистил печку.

Когда облако сажи отнесло ветром, печка поблагодарила дедушку и вспомнила про колобок.

– Ну что, принёс?

– Принёс-то, принёс, но, по-моему, тесто подкисло, – морщась, понюхал колобок дедушка, – но делать нечего, попробуем!

Он засунул колобок в печку и закрыл заслонку.

Прошло достаточно много времени, пока печка выплюнула назад небольшой колобок. Он был немного подгоревший с одного бока и весь какой-то неровный.

– Я решила пропечь его получше, – сказала печка, отплёвываясь.

– Что-то он какой-то неаппетитный, – засомневался Петя.

– Это даже хорошо. Не нам же его есть. Главное, чтобы он ожил, – без чувства уверенности произнёс дедушка.

Прошло много времени. Колобок давно остыл, но не подавал признаков жизни, а когда надежды почти не осталось, на колобке вдруг со скрипом появились ма-а-аленькие глазки и ротик.

Да! Физиономия у колобка была кислая. Он не улыбался.

И вдруг он запел такую грустную песенку, что Петя чуть не расплакался.

– Я несчастный колобок, у меня горелый бок! По сусекам не метён, я по коробу скребён, на сметане мешан… три дня назад! – не в рифму допел колобок и завыл от обиды.