Жертва

Император Теодоро Второй только и делал отрицательные жесты руками, призывая отвергать подобные расклады категорически. Хазра тоже изображала нечто подобное, усложняя жесты тем, что Асма самый лживый, коварный и подлый. Люссия опасалась больше всего упоминания о подтянувшихся вокруг крупнейшего телесного демона Изнанки армий из морских чудовищ. Мол, как бы скользкий союзник не передумал и не вытворил нечто иное, кроме как передача в дар каких-то там сокровищ или артефактов.

И только Виктория всеми жестами, мимикой и даже рывками за рукав куртки требовала соглашаться категорически.

– Можно и вдали от берега. Через два… нет, через три часа выходим в море и двигаемся строго на юг. Встреча – ровно через сутки. Устраивает?

– Отлично, союзник, отлично! До встречи! Ты не пожалеешь!..

Разговор окончился. Ракушка охладела, что обозначало ее отключение и начало забора окружающей энергии для следующего сеанса связи. Но все равно проводить обсуждения при наличии этого артефакта не стали.

И только потом, при обмене мнениями стало понятно, почему молодая императрица так ратовала за соглашение.

– Я отправляюсь с вами! – И сказано это было таким категорическим тоном, что Теодоро побледнел, Хазра схватилась за сердце, а Семен икнул от неожиданности. – Моя сила и сила моих придворных шабенов послужит твердой гарантией безопасного плавания. Собираемся!

При этом она так посмотрела на каждого, кто открыл рот для готовящихся возражений, что все поняли их полную бесполезность.

– Какой смысл тебе покидать столицу? Мы и без тебя превосходно справимся. В крайнем случае можем только взять часть твоих шабенов.

– Отец, мы теряем время на пустые разговоры. У меня уже не грудной младенец на руках, и, как в прошлый раз, меня обмануть не получится. Сами развлекались и занимались настоящим делом в междуречье, а я, как простая кухарка, разгребала мусор бытовых проблем.

Последнее предложение она сказала, уже прикоснувшись к ручке входной двери. И вышла, на ходу раздавая приказы поджидающим снаружи секретарям и доверенным помощникам. Поэтому скорбно вздохнувший император, хотевший высказать некоторые жалобы тестю, лишь безысходно махнул рукой и стал вставать.