Второй шанс

Но пролетавшие в голове мысли участковый попытался упрятать поглубже и улыбнулся поприветливей.

– И тебе хорошего дня, Григорьевна! – обращался специально на «ты», копируя её же обращение к нему. – С чем пожаловала? Как и все остальные бабки, на почтальона жаловаться?

– Бабки? – посуровела гостья. – А ты себя уже в престарелые дедульки записал? – Участковому недавно стукнуло уже шестьдесят четыре.

– Вот и я к тому же, – притворился восторженным Горбушин. – Ты вроде меня на несколько лет старше, а выглядишь, словно тебе только шестьдесят стукнуло.

Никак молодильные яблочки у себя в саду стала выращивать? Хе-хе!

Нехитрый комплимент удался на все сто. Если не больше. Старушка прикусила губу и вроде даже как покраснела. А уж пыл её воинственный сразу угас. Как говорится, ласковое слово и от участкового приятно. Это так он сам поговорку трансформировал и никогда о ней не забывал. Руководствовался ею, так сказать.

Гостья стала поприветливей.

– Да бог с ним, с почтальоном, нам, пожилым, уже и недели одним днём кажутся.

Тут такое дело… Внучатая племянница ко мне с сынишкой своим приезжает на днях, а меня ейный муж в город заберёт, чтобы за младшим правнуком приглянула…

«Во бабка даёт! – удивлялся мысленно Горбушин. – Это за ней пригляд да присмотр нужен, а она поверила, что ей правнука доверят. Наивная…»

– Ну а они здесь по двум причинам останутся, – продолжала посетительница, – даже по трём. За домом присмотреть надо и урожай собрать. А самое главное, сынишку ей подлечить надо свежим воздухом и парным молочком.

Соседка-то моя предложила у неё хоть вёдрами брать.

– Знаю, сейчас многим некуда молоко девать. А молокозавод так и не открыли, обещают только…

– Ага! Как и сыродельный комбинат закрыли да на металлолом разворовали! – опять стала заводиться Козырева, вспомнив о производстве, в которое вложила душу и которое развалилось после её ухода на пенсию. – А ты так ни одного вора в тюрьму и не посадил!

На это справедливое обвинение участковому крыть было нечем.

И никакие комплименты или добрые слова здесь не помогли бы. Да и как сажать чиновников, которые всё делали по закону и всё списывали, строго придерживаясь каждого параграфа? Да и не на его участке производство находилось, а в ближайшем посёлке городского типа. Там своя группа пильщиков народного добра работала, не подступишься.

Но в итоге на прилавках магазинов не стало отменного «Козыревского» сыра и творога, а простым людям некуда стало сдавать излишки молока.