Уникумы Вселенной

А ты… Опять про работу! Ну разве так можно? Лариса! Как вы его выдерживаете?

– Да выдержать-то его можно. Но все то время, что я с ним знакома, Александр Константинович меня удивляет и – как бы это поточнее сформулировать – озадачивает!

– А я даже больше могу сказать… – вмешался Броди.

– Твоим мнением пока не интересуются, – перебил его Чайник и скаламбурил: – Очень некрасиво перебивать красивых девушек. – Потом снова обратился к Ларисе: – А сколько, если не секрет, вы уже знакомы?

Она взглянула на свои часики:

– Да уже почти полчаса.

– Ну ведь это ж надо! – Дмитрий с уважением посмотрел на друга. – Экий ты, брат, стал шустрый! А я думал, Лариса, он за вами уже давно ухаживает.

– Чего ты пристал к девушке? Как тебе не стыдно? – Своими сильными пальцами массажиста Александр крепко схватил ухо, уже не раз побывавшее в космосе. – Ты лучше бы рассказал, куда это мы едем!

– Ой-ой-ой, больно! – запричитал Гоянюк. – Ты же мне ухо оторвешь! Отпусти немедленно, садист несчастный! Я ж потом медкомиссию не пройду и меня отстранят от полетов!

– Хороший массаж твоим ушам не помешает, – многозначительно изрек Броди, разжимая пальцы, – напротив, даже усилит циркуляцию крови, поступающей к твоему мозгу.

– За нанесенное увечье я сегодня же пожалуюсь на тебя в местком…

– Да хоть в профком!

– А едем мы в новый суперресторан «Колизей». Мне сказали, что открылся он только неделю назад и кухня там изумительно-шикарная.

– Нет-нет! Я категорически против! – решительно возразил Броди.

Космонавт с девушкой удивленно переглянулись.

– Во вчерашней газете была статья, – начал объяснять Александр, – в которой рассказывали о групповом отравлении на одном из первых банкетов. Так что я не хотел бы после обеда оказывать вам первую медицинскую помощь.

– А в какой газете? – неожиданно спросила Лариса.

– Вот-вот, – поддержал ее Дмитрий, – что-то слабо в такое верится, но… По нашей многолетней традиции выбирать место для первой вечеринки в день моего приезда имеет право только Александр.

– Ну, для возражений у меня, я надеюсь, не будет никаких оснований. Поэтому оставляю за собой право только соглашаться.